Венеция. История воды и суши - Алессандро Мардзо Маньо

Направляясь в Гетто, обычно туристы доходят до Понте делле Гулье (Моста шпилей) и поворачивают налево. Однако мы пойдем прямо вдоль улицы Рио Тера Сан-Леонардо (название указывает на тот факт, что прежде здесь передвигались не пешком, а на лодке по каналу, который впоследствии был засыпан), а затем повернем налево, в сторону Рио Тера Фарсетти, перейдем мост и снова повернем налево, к Фондамента дельи Ормезини. Через несколько метров по другую сторону канала нашему взгляду предстанут странные дома, слишком высокие для Венеции: вместо обычных трех или четырех этажей эти строения имеют шесть или семь. Мы на месте. Еврейские кварталы начинаются за первым мостом.

Венецианское Гетто. Главная площадь

Спустившись по мосту, надо держаться левее и идти вдоль стены. На дверной перекладине видна открывшаяся благодаря реставрационным работам надпись: Banco rosso (Красный банк). Здесь располагался один из трех ссужавших под залог деньги банков Гетто, которые обозначались цветами: красный, зеленый, черный. Многочисленные венецианские евреи по роду занятий были старьевщиками. Поскольку в основном закладывали одежду и домашний текстиль, а банкиры занимались в том числе и перепродажей невостребованного залога, сегодня мы не можем понять, были ли они на самом деле банкирами или все же старьевщиками. Однако в те времена разница была очевидной для всех.

Чуть впереди начинается сотопортего Нового гетто, но мы пока пройдем мимо, чтобы не отклоняться от выбранного хронологического маршрута. Если пойти в сторону площади, то нашему взгляду предстанут три красивых колодца из камня — значит, питьевая вода нужна была большому количеству людей. И действительно, в некоторые моменты в Гетто проживало около пяти тысяч евреев.

Справа возвышается внешняя стена еврейского дома престарелых с мемориальной доской в память о Джузеппе Йоне, который был очень известным и уважаемым врачом в первые десятилетия XX века. Он основал бесплатную амбулаторию для бедняков и в течение 30 лет заведовал отделением общей медицины городской больницы Венеции. После оккупации нацисты потребовали от него список венецианских евреев, поскольку он являлся главой еврейской общины. Но Йона сжег документы, а затем покончил с собой, чтобы не выдать имена под пытками. Это произошло 17 сентября 1943 года, ему было 76 лет. Публичные похороны устроить не разрешили, поэтому коллеги врача молча собрались во дворе больницы, а гондольеры, которых он лечил бесплатно, в полной тишине проплыли по каналам города. Самопожертвование Джузеппе Йоны дает нам повод вспомнить о других жертвах венецианского Гетто. Память о них увековечена многочисленными мемориальными камнями перед их домами: 246 евреев были депортированы из Венеции в нацистские лагеря, домой вернулись только восемь.

А теперь сыграем в игру: обернитесь в сторону площади и посмотрите на здания. Видите синагоги? Нет? Конечно, ведь так и было задумано. Тем не менее здесь целые три синагоги, которые назывались «школами»: Немецкая, Итальянская и Кантонская, расположенная на углу (canton на венецианском диалекте) площади. Их месторасположение можно определить лишь по косвенным признакам: у Немецкой — пять больших арочных окон, у Итальянской — треугольный тимпан, а на Кантонскую указывает небольшой деревянный дом с фонарем.

Мемориал в память о жертвах Гетто

Перейдем через мост, соединяющий Новое (Старое) гетто со Старым (Новым). Чуть впереди слева виднеется арочная дверь, обрамленная двумя также арочными окнами: здесь в первой половине XVII века находился рабочий кабинет Леоне да Модены, одного из самых известных и ученых раввинов в истории итальянского иудейства.

По длинному переулку рядом с современным зданием детского сада Компаретти можно пройти вдоль Старого гетто, выйти на Фондамента ди Каннареджо и снова зайти на территорию Гетто через крытый проход. Сегодня это самый известный вход в Гетто. На массивных входных воротах из истрийского камня отчетливо видны следы петель и засовов, поскольку ворота запирались на ночь.

Чуть дальше и выше виднеется мемориальная доска с датой — 26 сентября 1704 года — и предписанием: «Строго запрещено любому крестившемуся еврею или еврейке под любым предлогом соблюдать иудейские обряды в гетто этого города». Разумеется, запрещали то, что на самом деле было в ходу. Еще дальше слева находится пекарня, в которой готовят типичные сладости венецианской еврейской кухни: печенья, бищи и конфеты, которые нужно пробовать только здесь.

Мы оказываемся перед элегантным зданием синагоги Левантина, формы которой напоминают архитектуру Бальдассаре Лонгена (деревянная отделка внутри выполнена Андреа Брустолоном). За нашей спиной находится монументальная Испанская синагога. Синагоги отсюда прекрасно видны, поскольку в этом месте их не нужно было прятать: между появлением Нового и Старого гетто прошло около 30 лет, и численность еврейского населения была уже значительной.

Отсюда направимся на территорию третьего еврейского поселения через сотопортего Нового гетто, которым мы не воспользовались раньше. Перейдя через мост, мы оказываемся в Новейшем гетто, которое возникло в 1633 году. В отличие от предшественников, этот район более безликий. Пройдя по улице Новейшего Гетто, мы попадаем на улицу Портон, где располагались последние входные ворота. Они были сделаны позднее, поэтому косяки и наличники сохранились лучше; здесь также отчетливо видны следы петель и засовов.

Теперь, оставив за спиной самую новую территорию первого в истории гетто, мы возвращаемся на Рио Тера Фарсетти. Пройденный нами круговой маршрут дает нам представление о том, насколько Гетто на самом деле было островом, пусть и не полностью изолированным от остального города.

Иностранцы

«За исключением аристократов и немногочисленных граждан, все остальные были иностранцами», — писал хронист Джироламо Приули в 1509 году, рассказывая о том, какой предстала площадь Сан-Марко взгляду путешественника. Действительно, многие описывают Венецию XV–XVI веков как город иностранцев. За исключением знати и горожан, то есть среднего класса, из которого состоял бюрократический аппарат республики, в жизненно важных центрах города работали в основном иноземцы. «Большая часть населения — иностранцы», — замечает Филипп де Коммин. А Франческо Сансовино в своем уже упоминавшемся труде «Венеция. Город очень благородный и особенный» описывает «город, в который приезжают из самых разных стран люди, говорящие на разных языках». Иностранцами занималась специально созданная магистратура. В 1512 году хронист Марин Санудо насчитал 11 домов иностранцев рядом со 140 домами знатных аристократов. По всей видимости, это высокое процентное соотношение соответствовало и составу населения города.

На улицах Венеции говорили на самых разных языках. Из протоколов специальной магистратуры, занимавшейся совершенными по ночам преступлениями, мы знаем об одной ссоре, произошедшей июльским вечером 1367 года. Некий Андриоло делла Сета читал книгу на балконе своего дома, когда проходившие мимо два немца по имени Эрманно Теутонико и Пьетро Д’Алеманья