Венеция. История воды и суши - Алессандро Мардзо Маньо

судно, оснащая по пути всем необходимым. Оснащение хранилось на отдельных специализированных складах (один был предназначен для канатов, другой — для артиллерии и так далее). Каждая деталь была помечена римской цифрой, соответствующей кораблю (эта же цифра была нанесена на нос корабля). Подобную систему нельзя назвать сборочным конвейером в полном смысле слова, однако сам процесс был очень похожим. После того как корабль проходил по водному пути внутри Арсенала и оснащался всем необходимым, его буксировали к каналу, выходящему в бассейн Сан-Марко. Чуть впереди слева располагалась весельная мастерская, там галеру оснащали веслами через специальные отверстия в стене. Во время последней остановки на корабль загружали галеты, приготовленные в пекарне по левую сторону канала, затем на борт поднимался экипаж. Теперь корабль был готов выйти в море, командующим всегда был кто-то из патрициев. Экипаж обязательно присутствовал на мессе в церкви Святого Николая на острове Лидо, затем судно выходило в море и направлялось сначала в Истрию и Далмацию для доукомплектования экипажа, а затем отплывало в район патрулирования или в зону военных действий.

Однако не стоит впадать в заблуждение: у системы Арсенала были и слабые места. Например, в 1554 году власти разоблачили 27 плотников (в том числе самых высокооплачиваемых), которые не имели представления о том, как строить узкие галеры, и передавали свою работу коллегам, задабривая их подношениями. На Арсенале сосуществовали коррупция и путаница: плотник мог бросить начатую работу, требуя у Сената повышения оплаты, и даже удовлетворение подобных требований не гарантировало, что работа будет доведена до конца.

Искусство корабельного строительства — это ремесло, которому обучались во время работы на верфи. Полученные знания передавались устно от отца к сыну, от учителя — к ученику. Обычно мастер специализировался на определенном типе кораблей (галеас, узкая галера, фуста, бригантина), что усложняло передачу навыков. Это привело к тому, что сложилась технологическая олигархия, во главе которой стояла немногочисленная группа прорабов и руководителей работ. Родственные связи способствовали развитию этой тенденции. Речь шла о закрытом мире, который вовсе не был рад вмешательству в собственные дела, как это произошло в первой половине XV века вместе с прибытием мастеров с острова Родос. Большой объем строительства привел к тому, что прорабы уже не могли следить за ходом всех работ, поэтому у них появилось по два заместителя и, кроме того, добавились два инспектора из числа патрициев. Прорабы обладали настолько большим самомнением, что в середине XVI века в венецианский язык вошло существительное sproto и глагол sprotar (от слова proto, то есть «прораб») в значении «умничать». Еще недавно детям-всезнайками говорили: non fare lo sproto, то есть «не умничай».

В течение XVI века внутри Арсенала постепенно сосредоточились все мастерские, отливавшие артиллерию из бронзы. Семей литейщиков было всего три: Альбергетти, которые работали с 1485 года до падения республики, Конти, работавшие в 1460–1650 годах, и их родственники Маццароли, которые занимались литейным делом с 1620 года и до падения Венеции. Как бы это ни казалось странным, бронзовые детали отливали целиком, а затем с помощью больших буравов высверливали дуло: подобная техника позволяла создавать орудия примерно одного калибра. Полые дула стали делать только с появлением железной артиллерии, однако Светлейшая республика производила немного подобного оружия и плохого качества. Для артиллерийских мастерских требовалось огромное количество первичного материала: чтобы расплавить 100 килограммов бронзы, нужно было целых 400 килограммов сухого дерева. Эффективность использования тепла была ужасающе низкой: только 10 процентов использовались в процессе литья, остальные 90 рассеивались впустую.

23 ноября 1667 года случилось эпохальное событие: на воду был спущен Giove Fulminante, первый современный трехмачтовый военный корабль, построенный на Арсенале. Галеры теряют свое значение в морских войнах — хотя Светлейшая республика никогда не перестанет их строить, — все более важную роль начинают играть парусные корабли. Между 1667 и 1716 годами было построено 57 военных судов трех разных рангов. Однако строительство было очень трудным, поскольку предназначенный для галер Арсенал не имел достаточного пространства для таких больших кораблей. В 1685 году расширили морские ворота: для этого были снесены две башни, разобран фундамент, снесен фасад одного из двух жилых домов руководителей Арсенала (называвшегося Парадизо), а также разобрана небольшая церковь Богоматери, которую затем заново построили из старых материалов чуть выше (сегодня ее не существует). Но корабли в любом случае должны были проходить по водному каналу, поэтому в наполеоновскую эпоху, между 1807 и 1813 годами, будет снесен кусок стены и построена новая башня для мачт, чтобы суда могли напрямую выходить в лагуну.

Однако существовали проблемы ремонта, и, кроме того, в бассейнах Арсенала было невозможно оснастить военные корабли целиком. Работы продолжались в бассейне Сан-Марко, где на борт поднимали первичное оборудование и небольшое количество провианта. Затем корабль отправлялся в порт Маламокко, где с помощью флотилии требак на него загружали провиант, артиллерию и запчасти. На следующий день корабль выходил в открытое море, где в третий раз бросал якорь для того, чтобы завершить работы. Если для оснастки галеры требовалось несколько часов, то эти работы занимали минимум два дня и требовали значительного участия вспомогательных частей. Венеция не могла удовлетворить собственные потребности в военных кораблях, кроме того, расходы были столь высокими, что во время войн было выгоднее арендовать укомплектованные экипажем корабли в Голландии или Англии.

Флот

Вероятно, они были прекрасны, эти невысокие, длинные, узкие, быстрые галеры, своего рода морские хищники, готовые нанести внезапный удар и схватить добычу. Вражеские корабли в зоне досягаемости их когтей не имели шанса на спасение. Весла поднимались и опускались в унисон, являя собой совершенство синхронности и изящества; с раскрытыми парусами галеры походили на парящих над волнами хрупких бабочек. На борту не было места для хранения весел: если галера не плыла, то их держали над водой лопастями вверх. В середине XVI века генеральный инспектор морских дел Кристофоро да Канал оставил нам весьма поэтичный образ: «Весла замирают высоко над морем, и галера кажется расправившей крылья птицей в полете».

Однако то, что представало глазу столь элегантным, было ужасным для носа. Исходящий от галер смрад был невыносимым: хроники сообщают, что ветер сначала доносил вонь и лишь потом появлялась сама галера. Некоторые историки утверждают, что нюхательный табак, прежде чем превратиться во вредную привычку, использовался экипажем галер, чтобы перебить ужасный запах.

В одном пространстве размером примерно 40 метров в длину и чуть больше семи в ширину находилось около 200 человек (число гребцов возросло до 150, тогда как во времена Средневековья их было 120). Начиная со второй половины XVI