AS01-2016-11-Аноним-Anonym - Арно Штробель

— Хорошо. Они подошли к машине? Если вы видели марку или даже номер, это очень помогло бы.

Копински удручённо качает головой.

— Нет, к сожалению. Но вот что ещё вспомнил: на мужчине была шапка. Такая, которую можно натянуть далеко на уши, поэтому цвет волос назвать не смогу. Я их не видел.

Мы просим Копински проехать с коллегой, чтобы тот составил хотя бы приблизительный фоторобот. Расспрашиваем владельцев клуба, которые совершенно не помнят визита Сандры Ульбрехт, но говорят, что посетителей было очень много. Высокий широкоплечий мужчина? Таких наверняка было несколько, однако никто не запомнился. Ни арендаторам, ни официанткам — никому.

Мне хочется схватить их и встряхнуть, чтобы взбодрить одурманенные наркотиками мозги. Они вообще смотрят на своих гостей?

Даниэль, похоже, уже научившийся распознавать признаки моего скорого взрыва, отводит меня в сторону.

— Бесполезно. Они рады бы помочь, но не могут. Возвращаемся.

Злость снова бушует чуть ниже границы, за которой я уже не смогу её контролировать. Хочется сказать Даниэлю, насколько паршиво он выглядит: измученный, минимум на десять лет старше обычного. Я уверена, это его заденет.

Через три вдоха я снова становлюсь собой и радуюсь, что не совершила глупость, дав волю агрессии. Тем более из автомобильного зеркала на меня смотрит собственное бледное лицо. Будто меня недавно выкопали из могилы.

Мы возвращаемся в управление в семь вечера. Осталось два часа. Арендт мечется по коридорам, подгоняет всех, словно это может изменить тот факт, что Ульбрехт где-то ждёт казни. Или казнь уже идёт, а Траян снова покажет её с задержкой.

Я сажусь за компьютер. Три новых сообщения от McQuentin: он до сих пор не связался с приятелем. Остальные тоже ничего о нём не слышали и тревожатся. А встретиться со мной он хотел бы уже завтра.

От Траяна ни слова. Боюсь, он занят.

Механизм продолжает работать, ещё быстрее обычного, лихорадочно и без ясной цели. Более ста человек проверяют каждую поступившую зацепку, и все надеются, что нам поможет случай.

Не помогает. В половине девятого появляется сообщение Траяна.

«Спасибо за терпение. Через полчаса начинаем».

Это хуже, чем если бы он просто опубликовал видео. У нас ещё есть время вмешаться, спасти девушку. Но мы вынуждены бесполезно смотреть, как оно уходит.

Постепенно кабинет снова заполняется. Кристоф, Пиа, Марк и ещё несколько человек, чьи лица я знаю, но не могу сопоставить с именами. Мрачные, молчаливые люди.

Ровно девять. Как и в прошлый раз, прямо под надписью Morituri появляется окно видеоплеера. Сначала чёрное, но лишь несколько секунд. Затем начинается трансляция.

Сандра Ульбрехт сидит на корточках у кирпичной стены, на ней только нижнее бельё. В помещении нет окон, вероятно, это подвал. Связанные руки лежат на согнутых коленях. Она тяжело дышит с открытым ртом и смотрит в камеру.

Рядом на старом деревянном стуле стоит телевизор. Идёт n-tv, время в правом нижнем углу экрана только что сменилось на 21:01.

— Я хочу знать, прямой ли это эфир, — кричит Даниэль. — Проверьте, немедленно.

Кто-то выбегает из кабинета, я не оборачиваюсь. Из компьютерных колонок доносится звук — всхлип. Затем наполовину проглоченное рыданием слово:

— Пожалуйста.

На этот раз Траян передаёт и звук.

Я смотрю на экран, но не понимаю, что происходит. Сандра просто сидит, иногда слегка покачивается, однако сразу восстанавливает равновесие.

Почему такая поза? На неё направлено оружие?

— Пожалуйста, вытащите меня отсюда. Я больше долго не выдержу. Сделайте же что-нибудь, пожалуйста!

Ноги дрожат, она сжимает кулаки.

— Я не знаю, где нахожусь, но всё равно найдите меня, пожалуйста. Мой папа заплатит вам сколько захотите. Ничего не случится, я теперь одна. Он ушёл.

Сотрудник, только что выбежавший из комнаты, возвращается, тяжело дыша.

— Да. Я проверил. Это прямой эфир.

Значит, она одна. Но судя по дрожи, всё равно в смертельной опасности.

— Помогите мне, пожалуйста! Он сказал: если я упаду, то умру, — хнычет она. — Скорее.

Её страх не даёт мне дышать. Я смотрю на Даниэля.

— Ты понимаешь, что он с ней сделал?

Он качает головой.

В каком-то смысле это даже страшнее, чем с Валентом, потому что никто не знает, что происходит на самом деле. Потому что мы слышим, как Сандра Ульбрехт начинает плакать, зовёт родителей, а потом своего похитителя, обещая ему всё, абсолютно всё, только бы он спас её.

Внезапно ракурс меняется. Слева от Сандры, должно быть, установлена вторая камера. Теперь мы видим её сбоку: согнутые дрожащие ноги, напряжённое тело. И видим, что она не прижата спиной к стене. Между её спиной и кирпичной кладкой зажат маленький тёмный предмет.

Я не могу различить, что это, но Даниэль, похоже, уже понял. Его ладонь испуганно взлетает ко рту.

— Что ты видишь? — Мой голос звучит чужим, хриплым и дрожащим, словно я кричала несколько часов. — Говори же, что это такое?

Даниэль немного наклоняется, снова вглядывается. Затем закрывает глаза.

— Ручная граната.

ГЛАВА 25

Я не отрываю взгляда от монитора.

— Ручная граната… — тихо, почти шёпотом повторяет Нина рядом. — Но я не понимаю…

Зато я понимаю слишком хорошо, и желудок сводит.

— Он выдернул предохранительную чеку. Спина удерживает боковой рычаг, не давая гранате взорваться.

— Если она двинется, а эта штука перекосится или упадёт… взрыв, — лекторским тоном объясняет Марк. — Крови будет море.

Мне хочется одним взглядом показать, что я думаю о его пояснениях, но оторваться от экрана не удаётся. Камера сфокусирована на гранате так чётко, что видно, как та слегка движется с каждым вдохом Сандры. Крошечный сдвиг вверх, короткая остановка — и обратно. Лишний сантиметр, и всё кончено. На лбу выступает мелкий пот.

Снова и снова слышится захлёбывающийся слезами голос. Она умоляет, просит. В отчаянии предлагает мучителю всё, что приходит в голову, даже собственное тело.

Картинка меняется: Сандра снова показана спереди. Камера приближает залитое слезами лицо всё сильнее, пока весь экран не заполняют её широко раскрытые от паники глаза, а затем так же быстро отъезжает назад.

— У него дистанционное управление камерами, — замечает Марк, уже далеко не таким невозмутимым голосом. — Может, мы как-нибудь перехватим сигнал…

Он обрывает фразу, очевидно сам понимая бессмысленность предложения.

— Но ведь граната не взрывается сразу после того, как отпустить рычаг. — Нина тоже не сводит глаз с экрана. — Может, ей