Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

Аристотель определял Риторику как искусство убеждать. Но так как не все умы, к которым обращается оратор, одинаковы, то он должен отыскать для каждого средства наиболее подходящие, чтоб победить его. Он может достигнуть этого, не иначе как основательно изучив человеческое сердце и различные страсти, к которым оратор обязан обращаться. Аристотель требует, чтобы в искусстве говорить обращалось так же внимание на форму речи, как и на сущность. В самом деле, во всяком собрании есть много дилетантов, которые скорее будут тронуты способом изложения какого-нибудь доказательства, чем его достоинством.

Риторика Аристотеля послужила образцом для всех других, но выше всех. Это первое сочинение, в котором были изложены правила ораторского искусства.

Его Пиитика (Поэтика. – Примеч. ред.) возвещала о более обширном предмете, чем какой в действительности рассмотрен автором. По его мнению, все искусства имеют целью подражание природе, а потому Аристотель полагал, что все их надо сблизить в обширном дидактическом сочинении, где была бы показана связь, которою все они соединены между собою. Как ни велики трудности такого предприятия, но оно задумано было Аристотелем, и жаль, что осталось невыполненным. Его Пиитика представляет только ученую теорию драматического искусства и есть сочинение образцовое. Гораций и Буало только переложили ее основания в стихи.

Под именем Логики комментаторы Аристотеля соединили шесть его сочинений, заглавия которых приведены во второй группе. Эти шесть соединенных трактатов называются также Органон, потому что образуют орудие, посредством которого ум уясняет самому себе род своих действий.

Всякому известно, что правила силлогизма были впервые формулированы в Логике Аристотеля. Правда, что Платон уже употреблял этот способ доказательства в своих разговорах, но он прибегал к нему с некоторого рода равнодушием, и точно для того, чтобы заменять им время от времени наведение, свой обычный метод.

Метафизика, или Онтология, у Аристотеля, как у других философов, есть наука, рассматривающая бытие в самом себе, или основания, причины, качества и действия, то есть все самое абстрактное, самое независимое от физического наблюдения. Оспаривали подлинность этой книги, остающейся темной даже после весьма замечательной работы г. Феликса Равессона.

Физика, которую мы намеренно сблизили с метафизикой, у Аристотеля вовсе не похожа на науку, которую мы теперь разумеем под этим именем. Это как будто другая онтология, в помощь первой, но мало ее объясняющая. Автор в ней говорит только о великих началах, о движении времени и пространства. Г. Бартелеми Сент-Илер перевел это сочинение на французский язык[61].

Подробно комментированная греческим философом шестого века Симплицием, снова объясненная г. Бартелеми Сент-Илером в Введении к его переводу, Физика Аристотеля для нас все-таки исполнена загадок. Г. Бартелеми Сент-Илер говорит, что это общее исследование о движении. Это исследование, во всяком случае, сделано никак не с точки зрения современной механики.

Метафизика и Физика Аристотеля написаны весьма кратко; мысль в них всегда мало выяснена, иногда даже просто подразумевается, и, вероятно, эти два сочинения суть уроки эсотерические, обнародованные à posteriori учениками, которые никогда не присутствовали при объяснениях учителя. Постоянная темнота текста подтверждает такое предположение.

В Физике встречается множество прекрасных и высоких мыслей. Но они только появятся и тотчас исчезают, как молния, на мгновение прорезающая облачное небо. Такова, например, следующая мысль: Бог извлек движение из глубины своего существа[62].

Аристотель определяет движение как изменение. Это изменение становится причиной происхождения вещей и их разрушения. По причине этого физического взгляда сочинение несколько оправдывает свое название.

В книге О нравственности к Никомаху заключается такое определение добродетели: «постоянное расположение действовать по законам разума и справедливости». Только добродетель, по Аристотелю, может доставить полное счастье отдельным лицам и обществам. Великая ифика говорит о том же предмете и стремится к той же цели, но изложение ее не столь совершенно.

Тот же предмет и в книге О нравственности к Евдему. Она преследует постоянно мысль, общую этим трем трактатам, но с убывающим успехом, – доказательство, что предмет вполне истощен.

В трактате О добродетелях и пороках только изменено заглавие; это только новое приложение единственной мысли, внушившей сочинение О нравственности к Никомаху. Кажется столь неестественным, чтобы писатель, и в особенности Аристотель, повторялся таким образом и перефразировал самого себя, что предлагался вопрос, не написаны ли некоторые из этих трех последних сочинений кем другим, работавшим при помощи заметок, приготовленных для первого?

Политика славится между главными сочинениями Стагирита. В этом сочинении основная мысль та, что цель каждого общества есть счастье его членов,

«Всякое государство, – говорит он, – есть ассоциация, и всякая ассоциация образуется ради какой-нибудь выгоды; ибо человек необходимо стремится к тому, что он считает добром; и это добро должно в особенности находиться в обществе по преимуществу, которое заключает все другие и которое называется государством, или политической ассоциацией».

Автор исследует затем происхождение обществ и находит его в семействе, которое естественно есть первое организированное общество. К сожалению, разделяя предрассудки своего времени, Аристотель, как Платон, принимает необходимость и законность рабства. Он даже говорит, что есть породы людей, созданные для рабства.

Общество, монархическое или республиканское, раз образовавшись, живет при помощи законов или конституции. По этому случаю Аристотель делает обзор конституций знаменитейших греческих и иностранных государств. Прежде чем писать трактат О политике, он с большими издержками собрал конституции ста пятидесяти восьми независимых государств. Но это собрание, которое само по себе представляло бы огромный исторический интерес, утеряно.

В противоположность Платону, который изобретал политику, чтоб приложить ее к управлению народами, Аристотель изучал правления народов и наблюдал их действия, чтобы на основании наблюдений составить трактат о политике.

Экономика есть небольшое сочинение в двух книгах, из коих вторая дошла до нас не вполне. В Политике сравниваются законодательства; в Экономике – факты. Стало быть, постоянно та же метода, состоящая в том, чтобы наблюдение полагать основанием науки. Но в сочинении, о котором теперь идет речь, наука Аристотеля кажется нам гораздо менее нравственной, чем в других, что без сомнения следует приписать природе предмета. Добродетель всегда в опасности быть компрометированной при соприкосновении с финансами! В самом деле вторая часть экономики научает средству приобретать богатство при помощи хитростей и способов, более или менее бесчестных с нашей точки зрения.

Гефер[63] полагает, что эта вторая книга, в подлинности которой сомневались, несомненно написана Аристотелем, но что она составляла часть другого его сочинения, О богатстве, которое до нас не дошло.

Страница рукописи «Политика»