Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

всеобщая душа, разлитая в природе, продолжала творить и организовывать, по его повелениям, или лучше сказать, по типам, которые он беспрерывно предлагает ей и которые он изменяет столь часто, как признает за благо. Поэтому-то Платон и говорит, что Бог постоянно занят комбинацией геометрических фигур.

Эти типы, изображающие то, что мы называем общими идеями, по учению Академии, имеют реальное существование вне нашего духа, постигающего их только при посредстве всеобщей души, в которой они сияют по воле Бога и от которой они отражаются к человеку, как зеркалом.

Известен долгий и важный спор, который поднялся между реалистами, принимавшими эти врожденные идеи за реальности, и номиналистами, утверждавшими, что они суть чистые создания духа. Славный Абеляр был номиналистом и поэтому был осужден Суассонским и Санским соборами. Но первым по времени и гению номиналистом был Аристотель, когда он смело вступил в борьбу с реалистами афинской Академии. Коренное различие, непримиримый спор двух великих школ, разделявших Грецию, целиком находится в Аристотелевой критике Платоновой философии.

Аристотель развеял эти призраки несозданных типов и врожденных идей. Он признавал реальность только в особных, индивидуальных предметах, подлежащих философскому наблюдению, от которого должна исходить всякая истинная идея и возвышаться всякая серьезная система.

Аристотель строго прилагал свой наблюдательный метод ко всякому из предметов, туманные и спутанные понятия в которых составляли научный хаос древних времен. Он внес свет в мрак и создал раздельные, специальные науки. Он отдал каждой науке то, что естественно принадлежит ей, – для того чтобы позже, из совокупности всех этих отдельно произведенных трудов, воздвигнуть обширное здание учения, какого еще не было произведено единственным гением одного человека.

Наблюдение было принято точкой исхода всякого изучения; таково было средство великого преобразования, совершенного Аристотелем в древней философии. В своей логике он полагает за начало, что нет (чему учил Платон) врожденных идей, что факты могут дойти до нашего сознания только при помощи чувств и что наблюдение вещественных предметов должно быть истинным источником наших знаний.

Этого общего изложения Аристотелевой философии достаточно, чтобы понять обширность программы его курса. Эта программа, как академическая, обнимала все человеческие знания; но они были разделены, подразделены даже, когда этого требовала их природа, и классифицированы на специальности на основании разумной аналитической работы.

Предметы Аристотелева учения известны нам по оставленным им сочинениям. Но относительно порядка, в котором эти предметы рассматривались при его изложении, можно говорить только предположительно. Ни он, ни его биографы ничего не говорят об этом, и новейшие ученые не осмелились восполнить этот пробел при помощи индукции.

Позволительно, однако, предположить, что Аристотель начинал излагать с наук, основы которых сами собою представляются уму или весьма быстро приобретаются из чтения и размышления, каковы логика, риторика, теория поэзии, и что он откладывал на известное время науки, основывающиеся на опытах, которых нельзя всегда делать по произволу, или такие, для изучения которых необходимы многочисленные и разнообразные материалы, требующие много времени для своего изучения, сравнения и приложения к делу. Таково мнение Кювье, и трудно не согласиться с ним, по крайней мере относительно логики. Голова, столь мощно организованная, как у Стагирита, необходимо раньше всего должна была овладеть орудием, которое придает уверенность ходу мысли; и для преуспеяния своих учеников он не мог предпринять ничего более действительного и более разумного, как начать свое изложение наук с изучения человеческого разумения. Начиная с искусства правильно рассуждать, которого математика составляет только упражнение и применение, он согласовался с девизом, надписанным над входом в Академию: «Без знания геометрии никто не входи».

Аристотель, никогда не бывший бедняком и возвратившийся богачом в Афины, сделал из своих богатств вполне научное употребление. Он с большими издержками устроил собрание всевозможных предметов естественной истории, любопытных и поучительных. Он разыскивал повсюду, покупал и поручал покупать на свой счет книги древних и современных авторов и составил себе библиотеку.

Это была первая из когда-либо существовавших библиотек, потому что тогда не было ни частных, ни общественных книгохранилищ и знаменитые – пергамское и александрийское – были основаны по смерти Александра. Много жило до Аристотеля богатых ученых, государей – любителей наук, но никто не сделал того, что он, то есть никто не составлял библиотек, соединяя в одно собрание все известные тогда сочинения; никому не приходило этого на мысль. Это удивит людей, которые не знакомы с историей изобретений и не могут уяснить себе, как самые простые вещи не приходят прямо на мысль.

Аристотель, ум по преимуществу классификаторский, внес порядок, который он умел устанавливать повсюду, и в свое книгохранилище. Страбон говорит, что она послужила образцом, в отношении методического устройства, для большой библиотеки, которую основал несколько лет спустя Птоломей Сотер в Александрии, столице Египта.

Скажем еще об одном изобретении Аристотеля. В то время, о котором идет речь, не думали еще о составлении словаря. Аристотель, желая не потеряться посреди своих заметок и в своих огромных и разнообразных коллекциях, желая иметь под руками все, что понадобится в этой груде документов, стал располагать их в азбучном порядке. Таким образом был найден метод составлять словари.

Некоторые читатели удивятся, узнав, что до Аристотеля не было ни библиотек, ни словарей. Какими же пособиями пользовались тогдашние ученые?

Заметим, что такой пробел в ученых и справочных пособиях объясняет малое число подробностей при древних описаниях самых важных событий и многочисленные ошибки в хронологии и географии, которыми кишат сочинения, составленные самым старательным образом.

Не желая упоминать о всех изобретениях Аристотеля, заметим еще об одном. Он придумал прибегать к помощи рисунков для объяснения текста и изображать наглядно подробности животной организации, чего не может заменить никакое описание. К сожалению, до нас не дошли ни рисунки Аристотеля в его сочинениях об анатомии и естественной истории, ни чертежи, сопровождавшие текст, вообще не совсем ясный и часто непонятный, его шести книг о физике.

Без сомнения. при преподавании в Лицее Аристотелю приходилось одновременно излагать различные научные предметы либо для различных слушателей, либо для одних и тех же учеников, если были ученики таких способностей, что могли охватить все учение учителя и даже, может быть, помогать ему в трудах. Иначе нельзя объяснить сочинения стольких трактатов, большая часть которых суть образцовые сочинения, написанные Аристотелем в продолжение жизни, не всегда изъятой от беспокойств и продолжавшейся только шестьдесят три года. Аристотель писал, преподавая уроки. Он ежедневно находил предмет для урока или в своих уже написанных книгах, или в своих заметках, документах и естественно-исторических собраниях.

Собрания Аристотеля были обогащены редкими предметами, которые Александр посылал ему из различных стран Азии. Однако не следует