Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

Чтобы возбудить и поддержать соревнование в своем ученике, Аристотель образовал в царском дворце целую школу. Соучениками Александра были Кассандр, сын Антипатра, Марсиас, сын Антигона, Каллисфен, племянник Аристотеля, Птоломей, Гарналь, Неарх и Феофраст, люди, впоследствии сделавшиеся славными; некоторые из них были сподвижниками Александра в его победном походе от Босфора к Инду.

Аристотель преподавал Александру все известные в Греции науки, исправленные или переделанные им самим, и, кроме того, некоторые еще новые науки.

Преподавание Аристотеля не было исключительно научным, выражаясь современным языком. Словесность, поэзия, логика и политика занимали в нем значительное место. Аристотель любил объяснять Александру Гомера; ученик воспламенялся при рассказах о подвигах Ахилла. Он пересмотрел для своего ученика текст великого поэта, обезображенный вставками рапсодов, и сделал издание его, ставшее славным под именем издания ларчика, потому что Александр постоянно возил с собою экземпляр в кедровом ларчике.

…Speramus carmina fingi

Posse, linenda cedro et levi servanda cupresso? —

говорит Гораций, намекая на бессмертную поэму, которую так чтил ученик Аристотеля. Из этой поэмы, как из неиссякаемого источника, почерпалось все, что может обнять самое обширное образование: религия, история, медицина, физика, мораль, астрономия, география, политика, даже статистика, хотя название этой последней науки не было тогда известно. Гомерова поэма была неразлучным спутником Александра. Экземпляр ее покоился всегда под изголовьем воина, который постоянно мучился честолюбивой мечтой сравняться с Ахиллом.

Во время этого пребывания при дворе Филиппа Аристотель принялся за свое главное сочинение, Естественную историю животных, которую надобно считать важнейшим памятником его гения.

Мы думаем, что у Аристотеля был уже готов план и даже написаны некоторые части этого сочинения, основываясь на том, что Александр получил от него страсть к естественным наукам до такой степени, что во время завоевания Азии, после военных забот, его главнейшей заботой было отыскивать тамошних редких животных для обогащения собрания своего учителя.

Аристотель, конечно, не упустил из виду политики, когда образовывал царевича, которому было суждено править государством, принимавшим тогда чрезвычайные размеры. Для этого учителю незачем было составлять тем для своих уроков: они уже находились обработанными в его дошедшем до нас трактате О политике в шести книгах, если справедливо известие некоторых биографов, что это важное сочинение, из которого так много черпали Макиавелли и Монтескье, было одним из плодов пребывания Аристотеля в Митилене.

Воспитание Александра Аристотелем продолжалось не более пяти лет, срок очень короткий для выполнения столь обширной программы, если даже предположить, что излагались только главнейшие основания. Но Александр получил от природы силы, равные его честолюбию. Он столь же легко переносил умственные усилия, как и телесные труды. Обыкновенно он спал очень мало, и если занимался предметом, требовавшим непрерывного внимания, то не спал вовсе. Он свешивал с постели руку, в которой был серебряный шар, со звоном падавший в таз, как только сон начинать одолевать его. Итак, Александр употреблял против сна то же средство, что и его учитель. Он в этом случае только подражал его примеру, что легче принять, чем видеть в его походке подражание Леонидасу.

Александр долго, если не всю жизнь, сохранял глубокое уважение к своему славному учителю. Он говаривал, что обязан Аристотелю не меньше, чем Филиппу, ибо если Филипп даровал ему телесную жизнь, то Аристотель – жизнь умственную.

Филипп достойным образом вознаградил Аристотеля за его заботы об Александре. Философ богачом оставил македонский двор. Но самой дорогой наградой было, конечно, позволение возобновить его родной город Стагир. Филипп принял на себя издержки этой постройки.

Аристотель не ограничился материальным восстановлением своего родного города. Он написал для него законы, которые долго наблюдались. Он построил храм, названный Nymphaeum, и сам порой учил в нем. Плутарх в своей Жизни Александра говорит, что в его время еще показывали портик, снабженный каменными скамейками, где учил философ.

Аристотель был еще в Стагире, как между греками и македонянами произошла Херонейская битва, столь роковая для Фив и Афин, которая заставила греков принять мир и порабощение. В этот день юный Александр украсился подле отца славой, вероятно, печальной для патриотического сердца Аристотеля. Впрочем, он оставался в Македонии еще через три года после убийства Филиппа и вступления на престол Александра.

Аристотель возвратился в Афины после венчания на царство его воспитанника. Он не был в Афинах двенадцать лет. Ксенократ заменил Спевсипппа как глава школы платоников. Этот философ был другом Аристотеля. Полагают даже, что он сопровождал его в Малую Азию во время того путешествия, которое было приостановлено смертью Гермиаса. Но, несмотря на это, Аристотель, кажется, не чувствовал к нему большого уважения и, сравнивая себя с ним, говорил: «Мне стыдно молчать, когда Ксенократ учит».

Тотчас по приезде в Афины он основал школу, Лицей. Это название произошло от соседнего храма Аполлона Ликейского. Это была аллея, украшенная большими деревьями, под тенью которых учил философ, окруженный учениками. От греческого слова περίηατος, означающего прогулку, последователи Аристотеля стали называться перипатетиками.

Желая отделиться от платоников, Аристотель, однако, устроил свой Лицей по правилам, установленным Ксенократом в Академии. Из учеников выбирали на каждые десять дней старшего (decemdialem ducem), и он обязан был поддерживать порядок в школе. Несколько раз в году этот небольшой философский кружок собирался на пир.

В Лицее было две прогулки в день, то есть два урока. Утренний, для учеников более успевших, касавшийся самых абстрактных частей науки; это называлось ἀκροματικοι λόγοι – обучение акроаматическое. Вечерний урок назначался для всех учеников без исключения и состоял из самых начальных сведений; он назывался λόγοι ὲν κοινα, или общее обучение. Первый из этих уроков назывался также эсотерическим (внутренним), а второй – эксотерическим (внешним). Это повело некоторых ученых к предположению, что в школе Аристотеля существовало два рода преподавания: одно – секретное, для посвященных в таинства, другое – публичное, для непосвященной толпы.

Ученый переводчик сочинений Аристотеля на французский язык, г. Бартелеми Сент-Илер, следующим образом оспаривает это мнение:

«Философия в Греции, особенно в эту эпоху, была слишком независима, слишком свободна, чтобы нуждаться в скрытности. Наставнику Александра, другу всех знатных македонян, автору Метафизики и Морали, нечего было скрываться: он мог говорить все, и говорил все, как его учитель Платон, один из преданных учеников которого, тем не менее, мог собрать некоторые теории, не перешедшие из уроков в сочинения. Но предполагать в греческих философах времен Александра эту робость, это антифилософское лицемерие, значит дурно понимать некоторые сомнительные строки в сочинениях древних; еще более это значило бы переносить в совершенно иные времена обычаи,