Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

надпись отличается бóльшею возвышенностью мысли и выражения. Она представляет небольшую лирическую пьесу в том роде, который греки называли пеанами. По мнению древних, ее было достаточно, чтобы Аристотеля, одаренного столь могучими философскими способностями, поставить наряду с великими поэтами:

«Добродетель, ты, требующая от человека стольких усилий, ты, величайшее из благ, которые он должен преследовать в жизни! Ради твоей красы, благородная дева, грек готов страдать безмерно и не зная отдыха; готов умереть ради тебя. Непорочный плод, который ты даешь вкусить душам, для них кажется лучше золота, знатности рода и изнеженной праздности! Ради тебя сыновья Зевса, Геркулес и два сына Леды, снося столь великие труды, показали делами своими свои достоинства. Ради тебя двое других героев, Ахиллес и Аякс, плененные твоей возвышенной красотой, проникли до ада, и один из атармейцев был лишен дневного света. Но на какую высоту их ни вознесли великие деяния, музы еще более возвеличат ее, музы, которые возвышают даже славу Зевса».

Диоген Лаэрций говорит, что Аристотель три года жил в Атарме. Это долгое пребывание в маленьком мизийском городке кажется не похоже на ученое путешествие, о котором мечтал наш философ, побуждаемый желанием собрать огромные материалы, необходимые ему для написания энциклопедии. Если он не объездил всей Малой Азии, то этому, вероятно, помешало критическое положение, в котором находились эти страны, где персы были постоянно настороже, так как тут деятельно работали приверженцы Греции. Быть может даже, из патриотического чувства или вследствие наказа македонского правительства, Аристотель принял участие в попытках Евбула и Гермиаса освободить из-под власти царя персидского эллинов азийского поморья. Известно, что Филипп, царь македонский, составил план этого освобождения, план, который был по его смерти приведен в исполнение первыми победами Александра.

Таким образом, ученое путешествие Аристотеля на некоторое время превратилось в политическую миссию. Это предположение, правда, не может быть подтверждено ни одним положительным текстом, но некоторое основание его заключается в том факте, что Аристотелю, после трагического конца Гермиаса, также грозили преследование и смерть. Ему удалось бежать от кинжала агентов царя персидского.

Счастливо избавившись от опасности, Аристотель, вместе с женой своей Пифиадой, вверился первому встречному кораблю и переехал на остров Лесбос. Он остался в Митилене, главном городе этого острова, и прожил в нем около двух лет.

Митилена, в то время очень богатый и населенный город, казалась новыми Афинами для философа. Родина мудрого Питтака, Алкея и Сафо была умственным средоточием, издавна славным между греческими островами Эгейского моря. Там процветали философия, зодчество и поэзия. Аристотель должен был найти там драгоценные источники образованности; сам Аристотель увеличил славу этого ученого города, преподавая в нем первые уроки того учения, которое позже воздвиг в Афинах на развалинах платонизма.

Он был счастлив в супружестве с Пифиадой. Это обстоятельство, в соединении со всеми нравственными наслаждениями, какими он мог пользоваться в Митилене, заставляет думать, что два года жизни в этом городе были самые спокойные и приятные в его жизни.

Аристотелю было не более сорока лет, когда он оставил Митилену. Он, вероятно, оставил этот город ради македонского двора, куда отправился, чтоб заняться воспитанием Александра.

Он получил на это особое приглашение, а никак не отправился на основании мнимого письма, написанного будто бы Филиппом тринадцать лет тому назад, когда родился его сын. Пригласить воспитателя сыну за тринадцать лет было бы несколько рано, ибо за это время мог умереть сам царь, учитель или воспитанник. Если письмо это по времени должно считаться апокрифическим, то по содержанию достойно быть подлинным.

«Филипп Аристотелю, привет.

Извещаю тебя, что у меня родился сын. Благодарю богов не столько за то, что они мне даровали его, сколько за то, что родился он в это время, ибо я надеюсь, что, воспитанный и обученный Аристотелем, он будет достойным моим наследником».

Филипп, воспитанный в Фивах, в доме и уроками великого Эпаминонда, человек столь же сведущий в литературе и философии, как и в военном искусстве, знал всю цену образованности. Он отыскивал и поощрял достойных людей. Его двор был истинным сборным местом ученых и умных людей. Без сомнения, политические виды поддерживали в царе македонском это покровительство умственным силам; государь, увеличивший при помощи своего гения свои владения, повелитель государства, которому суждено было еще расшириться, он заслуживает не меньшей похвалы за то, что желал оставить после себя сына более великого, чем сам он.

Воспитание Александра Аристотелем. Гравюра Шарля Лапланта. 1866 г.

Александру было тринадцать лет, когда отец поручил его Аристотелю; у него были уже два воспитателя, Леонидас и Лизимах. Последний был слишком снисходителен и не мог управлять своим воспитанником. Другой, напротив, был чересчур строг. Впрочем, Александр позже не находил худа в этой строгости. Царица карийская, которой он возвратил престол, похищенный сатрапом, желая выразить ему свою благодарность, угостила его азиатским пиром и сама выбирала для него лучшие куски. Она в то же время послала к нему самых искусных поваров. Но Александр, в то время юный и не любитель роскошных обедов, отвечал царице на такую заботливость следующими словами:

«Мой воспитатель, Леонидас, когда-то подарил мне лучших, чем ваши, поваров. Он говорил мне, что, для того чтобы вкусно пообедать, надо встать пораньше и гулять, а чтоб отлично поужинать, надо обедать умеренно».

Историки рассказывают, что этот самый Леонидас имел привычку очень скоро ходить и что ученик перенял от него быструю походку и сохранил на всю жизнь. Нельзя серьезно допустить, что Александр перенял из подражания походку одного из своих учителей; природная пылкость характера этого государя объясняет и без того, почему он быстро ходил.

Мы упомянули об этой подробности, чтобы показать, в каком состоянии находился сын Филиппа, поступая под надзор Аристотеля.

Александр был крепкого и мужественного сложения и неутомим; природные силы его были развиты упражнениями, которыми занимал его Леонидас. Вследствие этого, однако, умственные и нравственные его способности были в некотором пренебрежении; но Александр, к славе своего нового учителя, скоро показал, что эти способности вполне соответствуют телесным силам. От юности своей он обнаруживал страсть к великому, прекрасному и героическому. Он не делал и не говорил ничего низкого. Жадный к похвалам, он, однако, пренебрегал восхвалениями обыкновенных достоинств. Поэтому-то, несмотря на свою несравненную быстроту, он отказался участвовать в беге на Олимпийских играх. На возражения своих друзей он отвечал:

«Я пошел бы на расталище, если б моими соперниками явились цари».

На душу с таким закалом уроки такого учителя, как Аристотель, должны были иметь и действительно имели великое влияние. С первых дней