Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

не можем не дивиться. Главнейшее из этих сочинений есть Естественная история животных, которую я не могу читать без восхищения. Действительно, невозможно представить себе, как один человек мог собрать и сравнить множество частных фактов, которое необходимо для общих правил, для огромного числа афоризмов, заключающихся в этом сочинении, и о которых его предшественники не имели понятия.

История животных не есть зоология в собственном смысле, то есть ряд описаний различных животных; это скорее род общей анатомии, где автор говорит об общностях в организации, представляемых различными животными, где он показывает их различия и сходства, опираясь на сравнительное изучение их органов, и где он полагает самые верные основания крупных классификаций.

Первая книга описывает части, составляющие тело животных, не по родам, а по естественным группам. Очевидно, что подобного рода работа могла быть только следствием глубокого изучения подробностей животной организации. Так как Аристотель, однако, не счел нужным составить зоологическую таблицу, то некоторые полагали, что в его сочинении нет методы. Поистине, эти лица обладали весьма поверхностным умом».

«…Его первое описание есть описание мозга; он утверждает, что этот орган существует у всех краснокровных животных, но что между белокровными он встречается только у моллюсков. Это последнее предположение весьма замечательно, ибо подтверждено только в наше время. Человек, по Аристотелю, есть животное, мозг которого относительно самый объемистый. Знаменитый естествоиспытатель довольно хорошо описывает перепонки, облегающие этот орган…

Автор переходит к собственно животным. Он описывает сперва их члены и замечает, говоря о членах слона, что существование органа схватывания, называемого хоботом, необходимо вследствие длинноты передних ног этого животного и расположения их сочленений, которые сделали бы для него необычайно трудным действием питье и доставание пищи с земли. Он полагает, как мы, что хобот есть настоящий нос. Далее, он приводит весьма занимательные подробности о способе воспроизведения слона, о его нравах, привычках и т. д. Ктезиас уже описывал их, но не знал в такой точности, как Аристотель, который в этом отношении не превзойден новейшими учеными, ибо Бюффон почти всегда ошибается, когда противоречит ему, как это видно из наблюдений, недавно сделанных в Индии»[66].

Великое сочинение Аристотеля мастерски оценено двумя знаменитейшими естествоиспытателями Новейшего времени. Поэтому мы ничего не прибавим к их похвалам. Но извлечем из Естественной истории Аристотеля некоторые из тех афоризмов, которые возбуждали такое сильное удивление в Кювье и которые, мы надеемся, возбудят такое же удивление в читателе, если он припомнит, что эти естественно-исторические афоризмы были выражены назад тому двадцать два столетия.

«Ни одно из животных суши не прикреплено к почве. Ни одно безногое животное не имеет крыльев».

«Все без исключения животные снабжены ртом и чувством осязания. Эти два признака существенно определяют животную природу».

«Все крылатые насекомые, имеющие жало в передней части тела, двукрылые: напр. слепень и комар; все с жалом, помещенным на задней части тела, четверокрылые, напр. муравей».

«Все двурогие животные имеют разделенное копыто; но обратное не верно, напр. у верблюда рогов нет, а копыто раздвоено».

«Все двурогие животные с раздвоенным копытом и не имеющие зубов в верхней челюсти принадлежат к отряду жвачущих, и обратно эти три признака соединены во всех жвачущих».

«Рога бывают полые или плотные. Первые не отпадают; вторые падают и возобновляются ежегодно».

«Птицы, снабженные шпорами, никогда не имеют искривленных когтей, и обратно».

«Бивни у слоновой самки малы и направлены к земле, бивни же у самцов больше и подымаются на конце»[67].

Мы окончим, приведя несколько свидетельств Аристотеля, которые долго почитались баснословными и вполне подтверждены новейшими учеными.

Два индийские животные, описанные им, гиппелаф, или олень-конь, и гиппардиум, или тигр-охотник, целые века считались химерическими. И что ж? Гиппелаф найден лет пятьдесят назад Диардом и Дюванселем, а гиппардиум – немного позже.

Аристотель говорит, что маленькая рыбка, называвшаяся по-гречески фикис (Gobius niger Линнея), вьет гнездо, как птицы. Это долго считалось басней. Но еще при жизни Кювье итальянский естествоиспытатель Оливи подтвердил этот факт, и все посещавшие парижский Сад акклиматизации в 1862 г. могли видеть, как фикис, или его родич, строил гнездо в акварии.

Не имея важности истории животных, другие относящиеся и ним труды Аристотеля, каковы трактаты о частях животных, о рождении животных, о чувствовании и ощущаемых вещах, о хождении животных, об общем движении животных, суть, тем не менее, сочинения весьма замечательные, исполненные любопытных взглядов и наблюдений, и удачно дополняют его главное сочинение.

Гиппократ

В Платоновом разговоре Протагор Сократ между прочим обращается к одному из собеседников, Гиппократу, с следующим вопросом:

«– Вот если б задумал ты, например, идти к твоему тезке Гиппократу Нооскому, принадлежащему к касте Асклепиадов, с намерением платить ему за себя, и кто-нибудь спросил бы тебя: какому человеку в лице Гиппократа хочешь ты платить деньги? Что отвечал бы ты?

– Врачу, – сказал бы я.

– А чем думаешь сделаться сам?

– Врачом»[68].

Этот отрывок из разговора для биографов Гиппократа есть свидетельство неоценимое. В содержащемся в нем факте и в указываемых им обстоятельствах содержится некоторого рода краткое изложение наших самых положительных сведений об этом ученом, которого удивление потомства скоро превратило в легендарное лицо и древность причислила бы к богам наравне с Эскулапом, если б в философский век, когда жил Гиппократ, не прошел обычай обоготворять.

Важно заметить, что Платон, современник Гиппократа и могший знать его лично, потому что остров Коос недалеко от Афин, не мог ошибиться в том, что говорит о нем.

Из его свидетельства мы узнаем, во-первых, что Гиппократ не есть миф, или лицо воображаемое. Это имеет свою долю важности, потому что в наше время даже самое существование отца медицины подвергалось сомнению, как и существование отца поэзии. На историческую критику находят порой годины бедствий. Тогда она отвергает не только басни и легенды, которыми народный энтузиазм окружил великих людей, но и самое их существование.

В 1804 г. перед парижским медицинским факультетом защищалась диссертация под заглавием Сомнения относительно жизни Гиппократа[69]. Эта диссертация наделала великого скандала и тотчас по настоянию Шоссье Легалуа напечатал опровержение ее.

Отрывок из Протагора, который мы привели в начале статьи, делает излишним всякое другое опровержение.

Гиппократ родился на острове Коос, в первый год 80-й Олимпиады. Этот год, указанный Истомахом и сохраненный Сораном в дошедшем до нас биографическом отрывке о славном враче, соответствует 460 году до Р.Х.

Но есть два Сорана. Один – с острова Коос; и если он – истинный автор отрывка, то свидетельство его заслуживало бы наибольшего доверия, потому что он мог собрать предания на месте и справиться в кооских книгохранилищах.