Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

все, что они, подобно многим другим, говорят о присутствии великого врача в Афинах во время мора, извлечено из двух совершенно вымышленных актов, именно из Декрета афинян и Речи Фессала, одного из сыновей Гиппократа. Эти два акта уже давно признаны апокрифическими, хотя их продолжают перепечатывать в конце Гиппократовского собрания.

Декрет афинян и Речь Фессала содержат подробности, которые, если б требовалось найти противоречие, доставили бы наилучшие доказательства для опровержения этой истории. В них, между прочим, говорится, что Гиппократ, в сопровождении сыновей и зятя, явился в Афины, объехав Фессалию, Фокиду и Виотию (Беотию. – Примеч. ред.). Но Гиппократу во время мора было не больше тридцати лет. У него не могло быть сына, который помогал бы ему и мог держать речи к народу афинскому.

Но всякие противоречия и опровержения совершенно излишни, ибо сохранился рассказ современника Гиппократова, человека, жившего в Аттике, когда там свирепствовала чума. Мы говорим о Фукидиде, самом точном и правдивом из великих историков. В рассказе Фукидида о море в Афинах не упоминается вовсе о Гиппократе. Фукидид говорит, что никакие силы человеческие (стало быть, никакие врачебные средства) не могли остановить опустошительного поветрия.

Молчание Фукидида в этом случае показывает, что Гиппократа не было в Афинах.

Рассказ Фукидида также совершенно противоречит большей части писателей, которые долго спустя после него указывали на происхождение и ход мора.

«Когда великая немочь постигла в первый раз афинян, – говорит Фукидид, – то был слух, что она свирепствовала во многих местах, и между прочим в Лемносе и других… Уверяют, что она сперва зародилась в Эфиопии, лежащей ниже Египта, в Либии и большей части владений великого царя. Она вторгнулась в город Афины, и первые ее жертвы пали в Пирее, столь внезапно, что пелопоннессцев обвиняли, будто они отравили колодцы».

Итак, по Фукидиду, свидетельству которого следует дать больше веры, чем другим, чума началась не в Иллирии и не в другой какой западной стране, но в Эфиопии, откуда она распространилась на Востоке, и именно во владениях Артаксеркса, прежде чем достигла Аттики.

Гиппократ отказывается от даров Артаксеркса. Гравюра с картины А-Л. Жироде-Триозона. 1792 г.

Достодолжной постановкой этого факта разрушаются основания другой басни, обыкновенно связываемой с первой и всегда ее сопровождающей.

Кто не читал сборников, называемых Красоты истории (Веаutés de l'histoire), и кто не восхищался величественной чертой бескорыстия, олицетворенной в Гиппократе, отвергающем золото и подарки Артаксеркса?

«Ступайте к вашему повелителю, – говорит Гиппократ сатрапу Гистаму, который от имени царя пришел просить его помощи, – что мне есть чем жить, одеваться и платить за квартиру. Честь запрещает мне принимать подарки от персов и помогать варварам, врагам Греции».

Легенда прибавляет, что великий царь жестоко рассердился и послал жителям Кооса требование выдать ослушника, угрожая, в случае отказа, предать город огню и мечу. Угрозы деспота были презрены. Островитяне послали ему ответ, что, уверенные в справедливости богов, они скорей подвергнутся жесточайшей смерти, чем предадут своего великого врача мщению человека, который, несмотря на титул царя царей, так же смертен, как и все.

Из предыдущего ясно, что рассказ о Гиппократе, отвергающем подарки Артаксеркса, совершенно вымышленный. Если мы прилагаем к нашему сочинению знаменитую картину, нарисованную в 1816 г. Жиродетом в подарок Парижскому медицинскому факультету (где она находится до сих пор в экзаменационной зале), то с ограничениями, следующими из всего вышесказанного. Почесть, воздаваемая великим живописцем врачебному искусству, всегда желательна, будет ли происшествие, начертанное его кистью, историческим или легендарным.

Добросовестные, но боязливые критики ощущают некоторого рода скорбь, видя, как уничтожается факт, который так долго считался достоверным и который занимал доселе такое важное место в биографии Гиппократа. Мор несколько раз был в Афинах, а потому предлагают ради соглашения вопрос: нельзя ли принять, что во время одного из этих поветрий было испробовано средство коосского врача? Но Фукидид, говорящий несколько раз о чуме в Афинах и именно упоминающий о возвращении мора, ни разу ни слова не говорит о Гиппократе. Прибавим, что между сочинениями, несомненно принадлежащими Гиппократу, есть одно, третья книга О поветриях, где коосский врач несомненно говорит о своих личных наблюдениях. И что ж? Ни одно из описываемых им патологических явлений не представляет ни малейшего сходства с теми, о которых пишет Фукидид[72].

Итак, Гиппократ, избавляющий афинян от чумы, есть сказка, из которой ничего невозможно сохранить.

Мы заключим эти рассказы о чудесных исцелениях Гиппократа рассказом о том, как по просьбе жителей Абдеры он вылечил славного философа Демокрита, который, как уже упомянуто, был одним из его учителей.

Абдериты гордились своим философом. Недовольные избавлением его от наказания, которое по их законам следовало всякому гражданину, расточившему свое наследственное имение и состояло в том, что он лишался погребальных почестей в своем отечестве, они подарили ему пятьдесят талантов. Эта щедрость была следствием сильного впечатления, которое произвел на их умы Демокрит, читая свое сочинение О мире; сочинение, бывшее плодом исследований и ученых путешествий, на которые он истратил свое богатство и юность. Но через некоторое время у Демокрита оказались привычки и поступки, обеспокоившие добрых абдеритов. Каждую ночь он выходил из города и бродил по кладбищам, быть может, как предполагает Кювье, для того чтобы отыскивать человеческие кости, ибо Демокрит занимался анатомией. Но его сограждане, и не подозревавшие возможности подобных занятий, были поражены таинственностью его поведения. Они не могли без удивления и смущения видеть, что взрослый и ученый человек бродит по кладбищу, когда все честные люди спят. И притом Демокрит постоянно смеялся. Зачем он смеялся, как не затем, чтобы постоянно противоречить другому философу, Ираклиту, который постоянно плакал? В действительности, он смеялся над неистощимой человеческой глупостью.

Этот-то смех заставил абдеритов подумать, что Демокрит сошел с ума, и в этом же смехе для многих и по сю пору состоит вся философия Демокрита.

Гиппократ, призванный лечить, застал философа рассекающим животных. Ему без труда удалось вылечить его, и благодарность абдеритов не имела границ. Только врачу не удалось уверить их, что Демокрит и не был болен. Они предлагали коосскому врачу десять талантов, но он их не принял, сказав, что вознагражден тем, что вместо сумасшедшего видел мудрейшего из людей.

Мы дали довольно большое место этим различным анекдотам, во-первых, потому, что они приводятся во всех биографиях Гиппократа, во-вторых, потому, что в некоторой мере восполняют полное отсутствие положительных известий о жизни великого врача. Не следует полагать, что всякая легенда так же ложна по духу, как по букве, и что потому только, что она легенда, критик