Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

За пару километров от Чернобыля мы делаем первую остановку у села Залесье. С 2005 года бывшего. Тогда его покинул последний житель-самосел. Залесье возникло и получило свое название задолго до аварии. Тогда и станции еще не было, и самой атомной энергетики. Случайность или нет, но жители предвидели участь своего поселения: оно полностью скрылось за лесной стеной. Радиационный фон вполне удобоваримый – 30 мкР/ч, но на физиономиях наших «космонавтов» появляются респираторы.

Покосившиеся хаты безжалостно разграблены, а остатки их поглощают деревья. Крыши за много лет покрылись слоем перегноя, и на них растет трава. Тропа между деревьев когда-то была улицей Курчатова. Были в поселке и школа, и детский сад с игровой площадкой.

Были… Жизнь не закончилась сразу, после выселения осталось несколько человек. Потом сюда нагрянули мародеры, унесли все, что можно было унести, и исчезли в направлении Киева. У кого теперь в доме купленные по случаю за бесценок «фонящие» вещи – бог весть.

Когда брошенные дома стали зарастать кустарником, оставшиеся поняли, что былого уже не вернуть никогда, и тоже снялись с нажитых мест. Деревню поглотила зеленая стена, и сбылось пророческое ее название – Залесье. Много таких символических совпадений будет еще сегодня.

Двадцать минут в Залесье истекли, и гиды торопят фотографирующую братию обратно в автобус. После тихого залесского забытья город Чернобыль кажется оазисом кипящей жизни – на его улицах можно заметить редких прохожих, мелькают автомобили МЧС.

И кошки, много кошек. Это значит люди рядом, есть еда и кров. Когда в покинутую Припять заходили команды дезактиваторов, у порогов запертых квартир их встречали трупы домашних животных, оставленных хозяевами на 2–3 дня. Чернобыль будет жить, пока в нем будут гулять кошки…

Помещение «Чернобыльинтеринформа» – мрачное двухэтажное строение старого советского образца. Комната приемов делегаций увешана фотографиями Зоны и картами радиоактивного загрязнения. С вами обязательно проведет беседу один из сотрудников – в нашем случае это Сергей Анатольевич Чернов, журналист и автор множества чернобыльских публикаций. Разноголосые экскурсанты мгновенно притихают и внимательно слушают, забрасывая докладчика вопросами.

После короткого брифинга автобус направляется к бывшему автовокзалу, где в первые месяцы после аварии разместился пункт питания – знаменитый «кормоцех» на 600 человек. Обслуживали тогда быстро. За столами тоже не рассиживались, ведь на улице вилась очередь из сотен таких же голодных. Дозиметристы на входе отгоняли тех, кто принес с собой сверхнормативные рентгены, а таких было в достатке.

…Сейчас гулкое эхо отсчитывает каждый шаг в большом пустом зале, но мне по-прежнему мерещится эта очередь из одинаково одетых людей. Я не псих и не впечатлительная девица, но скажи мне, сталкер, зачем еще сюда ехать, как не за исчезающими призраками? Моя стезя путешественника буквально увешана ожерельем всевозможных вокзалов и аэропортов, но ни один из них не может похвастаться таким прошлым.

В углу бывшего «кормоцеха» продолжает работу небольшой «кормопункт» в виде продуктового магазина. «Почем чернобыльские помидорчики?» – подкалывают упитанную продавщицу шутники.

Здесь самое время запастись батонами для прожорливых «ядерных» сомов, плавающих в чаэсовском пруду. Вся снедь в магазине привезена из Киева и поэтому абсолютно безопасна. Фон в пределах города тоже нормальный, около 30 мкР/ч. Отсюда уже прямая дорога на станцию, до которой всего 18 километров.

На въезде в 10-километровую зону нас встречает КПП «Лелев», получивший название соседней похороненной деревушки. Проверка уже менее затяжная, не более пяти минут. Дорога к станции довольно неплохая. После аварии ее перестилали для уменьшения радиационного фона. Слева блестят конструкции ЗГРЛС «Чернобыль-2», к которой от шоссе ведет узкая дорога. Увы, в рамках однодневного сталкерства туда пока что не попасть. Гиды объясняют, что въезд в бывший совсекретный объект закрыт для всех, хотя я видел фотографии Евгения Гончаренко и ученого-эколога Сергея Паскевича, сделанные совсем недавно в его помещениях.

Мы тормозим у небольших холмов всего в нескольких километрах от ЧАЭС. Снимите головные уборы – это не совсем обычное кладбище. На его могилах не кресты, а под землей не человеческие останки.

Небольшая деревушка Копачи приняла на себя первый удар радиоактивного облака и была захоронена вместе со всем своим скарбом. Лишь знаки радиационной опасности сиротливо торчат из могил, где покоятся дома – и это тоже символ нового постъядерного времени. Здесь небезопасно находиться до сих пор. А местные жители – провидцы, село Копачи навсегда закопано. Еще одно мистическое совпадение?

Очередная остановка, на сей раз перед остовами недостроенных 5-го и 6-го энергоблоков ЧАЭС, окольцованных каналом системы охлаждения. Дозиметр, нащелкавший 110 мкР/ч на дорожном полотне, в три раза увеличивает показания, стоит лишь переместить его на обочину. До злополучного 4-го блока по прямой менее километра. Несостоявшиеся его близнецы-братья опутаны стрелами кранов, словно грудные младенцы пеленками. Они уже никогда не вырастут, не порадуют родителей успехами, не заработают первых денег за произведенные мегаватты. Кто-то из солидных умных дядей решил, что младенцы нежизнеспособны и не нужны новой энергозависимой Украине.

Недостроенные исполины широко открыли пустые глазницы и удивленно смотрят на непонятных людишек, копошащихся в придорожной траве: «Что они там ищут? Пыль, что смывали брандспойтами с асфальта смешные люди в белых костюмах когда-то давно? Она вся уже ушла вниз, к грунтовым водам. И что им рассказывает гид, показывая рукой на шоссе? По этой дороге на нашей памяти проносились армейские БМП, кортежи черных «Волг» с мигалками, автобусы, зашитые свинцовыми листами, – да кого тут только не было! Эх, люди, люди, взорвали вы свое будущее, отравили навсегда, а потом поспешили от него откреститься».

По другую сторону шоссе недостроенное хранилище отработанного ядерного топлива (ХОЯТ). Его доверили возводить французам, но те наделали нелепых ошибок и были отстранены. Хранилище ХОЯТ-2 поручили уже другим; хочется верить, что здесь не появится еще один бетонный памятник горе-строителям и попиленным откатам за подряды.

Полдень, тот самый саркофаг. До него расстояние в двести метров, каждый из которых увеличивает мощность излучения в разы. Смотровая площадка тысячи раз отмыта-перемыта поколениями ликвидаторов, и на ней вполне пристойные для этих мест 350 мкР/ч. Персонал ЧАЭС привычно усмехается шутовскому виду наших «космонавтов».

В день 20-й годовщины возведения саркофага здесь установили скромный памятник погибшим ликвидаторам. Помпезность и масштабы тут ни к чему.

Рядами, утопая в радиоактивной пыли, вооруженные лопатами, шли они за бронетехникой и получали свои десятки рентген на душу населения. Потом сорокалетний здоровенный мужик умирал