Город, которого нет. Припять – путешествие в зону отчуждения - Артур Саримович Шигапов

Сейчас по тому же маршруту иду я. Магазин «Радуга» действительно напоминает радугу – он «светится» всеми своими двумястами микрорентгенами, что уловил дозиметрист нашей группы. Импортные тумбы так и не «выбросили». Кстати, на советском жаргоне это означало вовсе не то, о чем подумает современное поколение, а наоборот – поступление в продажу. Импортные товары тогда не продавали, а «выбрасывали», и не покупали, а «доставали».

Далее следует вход в жилой двор по проспекту Ленина.

Он специально пошел не самой короткой дорогой – просто сильно переживал за мяч, и попадаться на глаза этим чертовым пацанам не хотелось. Все как обычно, только почему-то милицейская машина стоит на углу, а проезжую часть окатывает водой поливальная машина. Чего это они с утра? На скамейках во дворе расселись бабки и вовсю судачат. До уха долетает «авария… больных везут… пожарные». Ух ты, неужели две машины столкнулись и загорелись?! Вот так новость! Это, наверное, из тех, что носятся с утра по городу с киевскими номерами как подорванные… Черные мысли о мяче исчезают из головы быстрее весеннего полынного ветра. Он сегодня дует от атомной станции…

Двор зарос деревьями и кустарником так, что сквозь зеленую стену почти не видно строений. Лавочки, на которых когда-то сиживали городские сплетницы, давно уже сгнили и исчезли в зарослях. Иногда чаща расступается и отдает взору детские грибки с песочницами, качели и прочий придомовой советский антураж. Бывшие асфальтовые дорожки уже давно покрыты слоем дерна, в котором видны следы от диких кабанов. Зимой их заменяют волчьи отпечатки на снегу.

Окна в домах выбиты, подъезды наполовину обрушились, а кое-где вросли в землю.

Пробираясь сквозь заросли, замираю как вкопанный: передо мной заросший детский сад, подобный тому, что я посещал в сопливые дошкольные времена. Именно следы пребывания детей все время ищет глаз сталкера. Забытая впопыхах игрушка куда сильнее режет по сердцу, чем здание заброшенного завода – и это означает, что в обезлюдевшем городе мы все еще остаемся людьми.

Ну как же не хочется возвращаться во двор! Эти гады наверняка ошиваются возле подъезда и играют со складным ножом в «земли» или еще какую игру. Ну где, где я возьму им мяч, а уж тем более деньги?!

Саша перемахивает через невысокую изгородь детского сада, опустевшего в субботу, и садится на лавку в беседке. Пьянящий аромат цветов из разрыхленной клумбы на секунду отвлекает от грустных размышлений. Вот оно, решение! Нужна лестница, длинная-предлинная, так? У кого они есть? Конечно, у пожарных (сегодня о них кто-то вспоминал на улице)! Отец может попросить, да хотя бы дядю Витю Кибенка, тот стопудово не откажет!

Приободренный пацан сигает обратно через ограду и уверенно направляется к пятиэтажке на проспекте Ленина. В ее крохотных квартирках живут семьи молодых припятчан, ожидающих «нормальное», по атомоградским меркам, жилье.

У родного дома уверенность сменяется растерянностью. Никаких пацанов, да и взрослые озабоченно куда-то бегут. Бабки у подъезда ошарашивают новостью: «Авария на станции! Крыша горела! Пожарных в медсанчасть увезли…» Вот тебе и лестница! Выскочил на проспект Дружбы Народов – там по прямой до 126-й санчасти пять минут ходу, – а ее каким-то раствором моют. Из магазина «Светлячок» на улицу вынесли лоток с пирожными «Картошка» по 15 копеек, а продавщица оживленно судачит с какой-то теткой и повторяет то и дело: «Много молока им надо, много». Двугривенный отправляется по назначению, а «Картошка» – в детский желудок.

Наша группа, растянувшись по двору, собирается наконец-то у входа в подъезд в очередную «хрущобу» на проспекте Ленина. «Сейчас мы зайдем внутрь, – поясняет Александр Сирота. – Это дом моего детства. Здесь я жил до эвакуации».

Печальное зрелище внутри. В квартирах пусто. Окна выбиты. В коридорах лишь ржавые почтовые ящики. Уже много позже эвакуации, когда горожане забрали самые необходимые вещи, а мародеры – самые ценные, почти всю мебель и прочие предметы быта дезактиваторы выкинули из окон и отправили в могильники. Многие жители сами ломали и портили свое имущество, чтобы не оставлять лихим людям.

Мы заходим в крохотную «малосемейку» – здесь Александр жил с мамой ровно до 27 апреля 1986 года. Он бывал здесь десятки раз уже будучи взрослым мужиком, но до сих пор не может говорить ровным голосом и усиленно прячет волнение. На подоконнике увядшие цветы и мелкие деньги разных стран. Иногда они исчезают, а это значит, что до сих пор по городу рыскают любители чужого добра.

Практически нигде в домах не осталось батарей отопления. Свинчено и выдрано все, что связано с металлом. После ужесточения пропускного режима в городе трудятся представители множества фирм, связанных с утилизацией. Утилизируют историю, живой памятник-предостережение. Удивительная рачительность в стране, где бесследно исчезают казенные миллиарды…

В подвале дома комната агитации. Вот это настоящая находка для любителей советского ретро! Открытки, плакаты, журналы – все в первозданном беспорядке. Сюда еще не добрались любители постановочных фотографий, а мародерам делать уже нечего.

«А вы пробовали найти тот самый мяч? – интересуются начинающие сталкеры. – Он должен был навсегда остаться на крыше теплопункта. Это же лучшая память о детстве!» «Конечно, мы его искали. На следующий день объявили эвакуацию, и о мяче все забыли. Он должен был быть там. Но его там нет. Город навсегда забрал эту тайну с собой».

Петляя по дворам, пересекаем проспект Дружбы Народов и выходим к проспекту Энтузиастов. Это городские «задворки». За проезжей частью домов уже нет, а из окон отлично видна станция. Такое местоположение стало причиной сильного загрязнения, и фон здесь заметно отличается от «среднего по больнице» – около 500 мкР/ч на асфальте у проволочного заграждения. В напрочь разграбленном помещении магазина «Светлячок» чудом уцелели старые советские лотки, отродясь не видавшие изобилия продуктов. «Cветлячок» буквально «светится» всеми цветами радиоактивной радуги – на дозиметре показания ползут еще вверх. Это самый «засвеченный» магазин в городе, еще одно его пророческое название.

Выходим на бывший проспект Дружбы Народов. Народы уже давно не дружат, иногда устраивая всяческие молочные, газовые, винные и прочие «войнушки», а проспект превратился в заросшую аллею. Мы заговорили о пророчествах, коих было уже немало. В магазине «Березка» теперь растут березки. В каком апокалиптическом сне мог представить такой поворот сюжета автор названия?

(Магазин «Березка» рухнул в 2012 году. – Прим. из будущего).

Отсюда уже совсем недалеко до печально знаменитой 126-й медсанчасти.

Да что творится кругом?! Люди со всех сторон собираются у