Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— Раз занимаешься этим промыслом, мог бы и узнать, чем оружейный нож отличается от хозяйственного. Смотри! Металл очень твёрдый, лезвие жёсткое — руками не согнёшь, не сломается при ударе в рёбра, а пройдёт насквозь, первый признак. Следишь за мыслью? Рукоять удобная для хвата при ударе, а задник лезвия выступает за рукоять, образуя упор для пальцев. То есть в момент удара в человеческое тело пальцы не соскользнут на остриё. Достаточно, чтоб любой эксперт признал этот нож колюще-режущим холодным оружием. Его ношение и сбыт караются по части второй статьи 218 Уголовного кодекса РСФСР, наказание — до 3 лет лишения свободы. Поскольку у тебя ножей несколько, и занимаешься преступной деятельностью постоянно, получишь максимум.

Леонид постарался сохранить нейтральное выражение лица. Опер нагло переврал критерии отнесения железки к холодному оружию, если так подходить, то за каждый мясницкий нож надо карать. И наказание по части второй — всего год. Но Самвел врал настолько профессионально и убедительно, что просто заслушаешься. Мордатый проникся и поплыл.

— Да не знал я… Зарплата маленькая, детки маленькие…

— И писька маленькая? Не плачься мне. Незнание закона не освобождает от ответственности. В тюрьме тоже будешь работать. 40 процентов отчисляешь администрации зоны, остальное сможешь переводить семье. Детки, небось, через 3 года побольше вырастут. Не забудут папку?

Уровень социалистической законности в данной акции давно опустился ниже ноля и продолжал падать в бездну. Но оперативно-розыскная деятельность почти вся такая.

— Где работаешь? — рявкнул Леонид.

— На хлебзаводе…

Прямо в салоне машины обшарили его карманы, обнаружив заводской пропуск «Кристалла».

— Так… Родион Тимофеевич… — с крайним разочарованием в голосе протянул Карапетян. — Я уж думал, ты реально раскаялся, про деток вспомнил. Нет, обманываешь! Нет тебе доверия.

— Так уволят, если узнают! Не губите…

— Сядешь — всё равно уволят.

— Пощадите, мужики…

Лишь через четверть часа Самвел позволил себе «подобреть» и ещё подумать — давать ли делу ход, если Родион добровольно расскажет о хищениях на заводе.

— Про кражи… Не знаю. Ну, инструмент какой. Те же ножи…

— Как, кстати, ты их выносил?

— Через мусорщика. За бутылку…

То есть десятки бойцов ВОХРа на смене, голевой режим с полным переодеванием и прочие строгие меры борьбы с выносом ценностей не выдержали конкуренции с обычной бутылкой водки за 3 рубля 62 копейки.

— А бриллианты? — Самвел, наконец, перешёл к главному.

— Не, впрямую их не крадут. Там же ответственность всей бригадой, пропал камень — выплачивают втройне. Только растят.

— Растят⁈

— Ну да, растят. Покупает огранщик кольцо в магазине с камушком в три сотых карата и пускает в дело.

— Почему в три сотых?

— Ясно — почему, — удивился неосведомлённости Самвела ножевых дел мастер. — Меньше чем 0.03, народ их называет осколками, гранят восьмигранки, Кр17. А растить нужно Кр57. Не въехали? Это основной стандарт огранки. Огранщик выточил Кр57 такого же цвета и качества, как его камень, но подложил меньший, 0.04 и забрал себе. Тот подложил. Потом поменял 4 сотки на 5 соток. И так до полкарата.

Леонид мысленно застонал. Выходит, как «растить» бриллианты знает самый последний слесарь «Кристалла». Как нечто очевидное и само собой разумеющееся. Неужели Боря Синьков не в курсе? Шаткие подозрения в адрес ОБХССника выросли в разы. И почему Васильев ничего не сказал?

— Сколько же времени нужно, чтоб превратить осколок в полкарата? — спросил у новоиспечённого информатора.

— Не осколок, а Кр57, я же втолковываю…

— Не суть. Если на сотую карата на каждом камне, то за несколько смен — получится?

— Не-а. Заметят. Кто не хочет залететь, меняет не больше одного камня за смену. И то, надо чтоб подходил по цвету и качеству, тогда хрен подкопаются. Полгода.

— Не быстро, — понял Самвел. — А каратник?

— Не знаю. Наверно — вообще нет. Карат и больше под строгим контролем. Дают только нескольким мастерам, и у каждого над душой технолог висит. Почти всё — мелочёвка.

Потому что крупное сырьё Де Бирс и так забирает по хорошим ценам. А камни в сотые и десятые доли карата выгоднее перерабатывать в СССР с дешёвой рабочей силой, тем более на производстве со сплошь ручными операциями, вспомнил Леонид объяснения главного технолога. Кстати, пронести исходный Кр57 в производственную зону проще простого. Например, распотрошил папиросу, всунул камень и снова засыпал табак… Уточнил:

— Родион, а выращенные брилы тоже вывозит мусорщик?

— Не знаю. Василий бы в золоте купался, а не клянчил на бутылку.

— Если есть одна брешь, найдутся и другие, — предположил Самвел. — Родион, о ком ты конкретно знаешь — кто увлекается выращиванием?

— Хоть режьте, фамилий не назову. Я же не огранщик! Так, люди разговоры разговаривают, я их слышу краем уха. Вроде как выращивание — в порядке вещей. В допуски укладываются, завод убытка не видит. А немножко жену порадовать — кому от этого плохо?

Всё вокруг колхозное, всё вокруг моё… И не только на Колхозной площади Смоленска. Социалистическая мораль не осуждает несунов. Если человек работает на заводе, выпускающем гвозди, неужто он пойдёт в магазин покупать гвозди для своей дачи?

Не верящий своему счастью, Сидоров был отпущен, подписав признание в хищении металла с завода и в изготовлении холодного оружия для продажи, а также подмахнул соглашение о сотрудничестве и неразглашении. Самвел оставил себе якобы как улику только самый большой тесак, он ему понравился.

Мордатый сбежал, Самвел подсел на заднее сиденье со Славомиром и Леонидом.

— Что будем делать, мушкетёры? — произнёс подполковник.

— Нужен тотальный обыск всех рабочих мест, личных шкафчиков в гардеробе и подсобок в режимной зоне. Не оперативный осмотр, а официально — с санкцией, с протоколом, с понятыми, с фотофиксацией, — Лёня сморщился, словно поражённый зубной болью. — Как не вовремя Громов уехал! Но всё равно, людей мало. Чтоб до понедельника управиться, надо оперов 30 или даже 40, рабочих мест — сотни.

— Обыск по всей форме? Вот сейчас, Леонид, в тебе заговорил прокурор, а не опер. И правильно, — одобрил Заде. — Наш молодой герой прав. Никакой гарантии, что хмырь Сидоров будет молчать. Да и наши копания в отделе кадров привлекли внимание, самые ушлые уже могли спрятать левые камни. Ждать нельзя!

— Все согласны? — спросил Самвел. — Тогда действуем. Славомир, бери машину и гони в Москву. По телефону я не