Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— Про войну, Отечественную и Гражданскую, у нас снимают больше, чем о жизни и любви, — заметил Леонид.

— О, там тоже встречаются и проходные ленты, и шедевры. Меня сразили «Два товарища». Причём отрицательный герой и белый офицер в исполнении Володи Высоцкого вышел ярче, чем красноармейцы. Он гениален. В том числе в фильме «Белый взрыв», где Высоцкий сыграл в дуэте с Курочкиной. Знаешь?

— Курочкину — да. Фильм забыл.

— Ну, её-то все любят. Всенародная звезда, — Наташа бросила последние слова с лёгким презрением. В 2020-х годах сказала бы: знаем этих сосок.

Замечание слегка задело Леонида.

— Она была той самой четвёртой, похищенной смоленским маньяком.

— Ого! Так ты её спас?

— Выходит — да.

— Отблагодарила?

Ещё как! Но это личное. Не для рассказов следующей подруге.

— Если имеешь в виду кое-что нескромное, то какой из меня любовник с переломанными рёбрами?

— Ну, сейчас-то вполне.

— Спасибо за лестную оценку. Из уст учительницы звучит как: «садись, Воронов, четыре, давай дневник».

— С плюсом!

— Давай зайдём в тот гастроном. Перехватим по бутерброду в кулинарии, коль в ресторан не хочешь, а то я с утра натощак. И возьмём бутылочку в номер.

Ассортимент соответствующего отдела содержал плодово-ягодные вина в ассортименте, водку, пиво «Жигулёвское», «Советское шампанское», но только сладкое, Наталья отказалась. Выбрали молдавскую «Фетяску».

Второе свидание обошлось дешевле вчерашнего, но получилось гораздо более душевным. Чувствовалось, что женщина давно не была с мужчиной — ни в постели, ни в откровенном общении. Постепенно раскрывалась как бутон розы, и это было очень, очень здорово.

Снова читала стихи, встав с постели нагая и демонстрируя идеальный силуэт в полумраке, прижалась к оконному стеклу…

Мне нравится, что Вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не Вами,

Что никогда тяжелый шар земной

Не уплывет под нашими ногами…

Услышав эти строки, ставшие едва ли не гимном неразделённой любви, когда их спела Барбара Брыльска голосом Аллы Пугачёвой в фильме «С лёгким паром», Леонид обомлел. Неужели Наташа — такая же попаданка, как он сам или Гагарин? Фильм-то пока не снят!

— Как современно звучит! — сказала она, когда дочитала до конца и отвернулась от окна. В темноте различались маленькие и высокие белые грудки. — Но ведь Марина Цветаева написала их ещё в 1915 году, во время Первой мировой войны. Проза сиюминутна, а поэзия — вечна!

Леонид вздохнул с облегчением. Чуда не произошло, и ладно. Просто у Наташи столь же хороший вкус, как у Эльдара Рязанова, отбиравшего тексты песен к сценарию.

Вообще, она говорила мало. Но всё, что произносила, пришлось удивительно в тему. Такого душевного комфорта с женщиной Леонид не испытывал… Примерно никогда. Во второй жизни особенно.

Влюбился? Трудно сказать, но что всерьёз привязался — сто процентов.

Утром упорхнул, стараясь не разбудить, около восьми, повинуясь чувству долга и внутреннему будильнику, а так хотелось дождаться, когда откроет глаза, рыжая головка повернётся к нему на подушке…

Успеется. Так он надеялся.

Глава 14

14.

Обычно безлюдный в воскресный день, завод «Кристалл» около десяти утра напоминал растревоженное осиное гнездо. Громов, сдёрнутый из самого эпицентра празднования юбилея супруги, за ночь развил настолько бурную деятельность, что к заводу подкатил целый автобус, полный оперативных работников, поднятых по тревоге, не только из УБХСС министерства, но также из МУРа, до кого только дотянулись и мобилизовали, всего более трёх десятков. Переполошил КГБ, тех налетела целая стая — и местных, и из столицы, как же, валютная безопасность Отечества под угрозой! Из заводчан были вызваны Генеральный директор, главный инженер, главный технолог, начальники цехов, начальник охраны. Самое примечательное, «под ружьё» поставили хабзайцев из училища при «Кристалле», привлечённых в качестве понятых. Айварс, кутаясь в воротник от пронизывающего декабрьского ветра у проходной, ехидно заметил:

— Лучшая для них практика. Буд-дут знать и как гранить, и как воровать.

Самвел, как только зашли в режимную зону, позвал начальника цеха и попросил показать рабочее место Белко, а также отметить рассадку всех огранщиков, где начнётся обыск.

— Сидор Белко? — удивился Генеральный. — Это наш маяк. Лучший по производительности и качеству, ветеран войны, герой. Какие к нему могут быть претензии?

— Посмотрим на его станок — увидим, — не стал спорить Громов.

Станки были парные, по одному огранщику с каждой стороны. Рабочее место сугубо персональное, пояснил Васильев, крайне взволнованный воскресным шухером. Добавил, что у каждого своё излюбленное положение тела у станка, индивидуальные ограночные приспособления, куда зажимается цанга с кристаллом. Пересадка на другое место редка и специально отмечается в документации.

На первый взгляд рабочее место передовика и ветерана ни в малейшей степени не отличалось от соседних, те же инструменты, такие же чистота и порядок, жир вперемешку с угольной пылью от сгоревших алмазов аккуратно вытерт тряпицей в конце прошлой смены.

— Позвольте! — криминалист из группы КГБ протиснулся между заводчанами и прокурорскими, сев на место огранщика. — Насколько я понимаю, товарищи, злоумышленник должен иметь лёгкий доступ к тайнику, не нырять под станок на виду всего цеха, вообще минимально привлекать внимание.

Стараясь даже не наклоняться, он пробежался пальцами по верхней поверхности станка, среди которой виднелся ограночный диск, в это время неподвижный, потом рука нырнула под него.

— Есть! Кнопка, мне в руку выпало что-то твёрдое. Понятые!

Леонид вскинул фотоаппарат и снял вытащенную коробку размером с две пачки «Беломора». Внутри оказались три пакетика.

— В самом деле — передовик! Вон сколько ценностей приготовил для государства, — не удержался Громов, а стоявший рядом Генеральный втянул голову в плечи. — Айварс! Передай заполнение протокола обыска коллегам, сам выноси постановление на обыск у Белко и постановление на арест имущества. Бери Леонида, понятых, коллегу из ГБ.

— А протокол обыска на «Кристалле»? — спросил формалист.

— Ты всё равно его завтра целый день будешь составлять и править — по наброскам, у кого сколько нашли и изъяли. Дуй!

Гебистов увязалось двое, поэтому поехали на двух машинах. Леонид сразу почувствовал, что там ждали неприятностей. Суровый мужчина при костюме и галстуке, с неподкупным и строгим выражением глаз, надменно спросил, когда вошли в дом:

— В чём дело, товарищи?

— Следственно-оперативная группа Прокуратуры СССР и КГБ СССР. Следователь Ловкнис, — Айварс дал прочитать написанное в его удостоверении, опера только махнули корочками. — У нас постановление на обыск в жилище, на участке и в транспортном средстве