Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

«Бокарева Варвара Дмитриевна, 1935 года рождения. Прописка: Владимирская область… Паспорт…»

Варвара! Из Владимирской области! Только возраст примерно совпадает, 36 лет, хоть больше тридцати не дашь. Что за чёрт?

Он кинулся в столовую, чувствуя, как горят уши и шея.

— Айварс, отменяй заказ. Точнее — отложи. Берём криминалистический чемоданчик из «волги», и дуй за мной. По дороге объясню.

Горничная как раз заканчивала приборку, довольно поверхностную, Леонид сказал ей «хватит» и вытурил, показав прокурорскую ксиву. Айварсу рассказал про мимолётное приключение.

— Думаешь, её нарочно к тебе пристав-вили? Совсем не веришь в свой талант снять женщину и уложить в кровать?

— Зубоскаль сколько влезет. Но ты видел коробку на станке Белко? И пакетики с брилами, что таскаешь в своей папке? Похоже, мы зацепили хвост крупной организации, балующейся с драгкамнями. Организовали шмон, копаясь в отделе кадров, привлекли внимание. Вот нас и решили взять на крючок. А как мужика схватить проще всего? За писюн! Я и попался. Но видел бы эту женщину, меня бы понял.

— Лучше Леночки из Калинина?

— Взрослее, интеллигентнее. Намного выше ростом. Не женщина — мечта поэта. И стихи читала… Стоп!

В памяти всплыл эпизод минувшей ночи. Наташа (или Варя, как её там) стоит нагая на фоне окна, прикасаясь пальцами к стеклу, и читает Цветаеву.

— Доставай приблуды для снятия отпечатков пальцев.

— Сдурел? Или хочешь любым путём найти свою постельную нимфу? Это гостиница, Леонид! Здесь отпечат-тков больше, чем у дурного фантиков! Узнай, кем она регистрировалась.

— Уже. Паспорт запросто окажется поддельным. Наноси порошок сюда, — он указал на участок стекла. — Точно помню, касалась этой ночью. Самый свежий след.

— Вроде… Д-да. Четыре отчётливых пальца. Сейчас!

Он провёл по стеклу кисточкой с тончайшим ворсом, нанося на отпечатки очень мелкий порошок, достал чёрные квадратики с липкой поверхностью и плотно прижал их к поверхности. Папиллярные узоры отпечатались идеально — светлые на антрацитовом фоне.

— Шанс, что она в картотеке, один из тысяч. Но раз Бориска сбежал, оборвав след к зак-казчикам…

— То моя ночная утешительница окажется другой возможной к ним ниточкой.

— Или вообще не причём. А ты свалишься ей на голову: вот я и нашёл тебя, моя любовь. Прок-курорский Дон Жуан!

— Завидуешь? Завидуй. Мне приятно.

Они съели-таки по комплексу, после чего поехали на «Кристалл», где доложили Громову о неоднозначных результатах. Тот тоже не удивился причастности Синькова и припахал обоих к продолжению обыска.

Таких как Белко, активных «передовиков» с залежами камней в тайниках, нашли ещё шестерых. У трёх десятков огранищиков имелось по одному камню или паре, что погоды не делало. Около полуночи добыча переместилась в сейф Генерального директора, Громов опечатал его — до появления в понедельник геммологов, которые правильно оценят и оприходуют находки, по самым скромным прикидкам — более чем миллион рублей.

В понедельник передавали дело следователю по особо важным делам из Москвы, Айварс до вечера причёсывал протокол обыска завода, потом бегал по училищу, собирая подписи всех учеников-понятых. В таком важном случае обойтись парой понятых, как обычно, не получалось, все должны были видеть, откуда достаются спрятанные бриллианты.

Вечером поступило сообщение от ГАИ: тело Синькова с огнестрельной раной на голове обнаружено близ шоссе Смоленск-Москва под Можайском. Опер принял смерть за рулём своего новенького «москвича», купленного на преступные деньги, но долго им не наслаждался. Кто за ним стоял, покрылось мраком.

Во вторник собирались в Москву. Леонид прошёл мимо 302-го номера, невольно напрягая слух. Помимо воли внутри шевелилась дурацкая надежда, насколько бы она ни казалась маловероятной: всему есть разумное объяснение, Варвара сказалась Наташей, потому что не доверяет никому, что-то у неё случилось неожиданное, заставившее покинуть Смоленск. Потом наверняка заскучает, вспомнит их две чудесные ночи, сама найдёт его, не так уж много в прокуратуре СССР помощников прокурора с именем спартанского царя.

За дверью 302 спорили два голоса — мужской и женский, разрушая иллюзию. Окончательно добило надежды сообщение из паспортной службы УВД Владимира, полученное уже в Москве: Бокарева Варвара Дмитриевна действительно была прописана по указанному адресу, 7.04.68 года скончалась. То есть назвавшаяся Наташей предъявила паспорт умершей женщины.

Отпечатки пальцев с гостиничного стекла Леонид отдал Самвелу, не особо уже рассчитывая на результат, но он превзошёл ожидания. В понедельник участники смоленского рейда собрались у Каракозова, и Карапетян торжественно объявил: пальцы оставлены ранее отбывавшей наказание за мошенничество Маргаритой Кирилловной Симоновой 1939 года рождения, действительно проживающей в Москве. Еврейка. Не работает. Замужем, супруг отбывает лишение свободы, детей нет. За ней установлено наружное наблюдение. За выходные ни в какие контакты с лицами, представляющими оперативный интерес, не вступала.

Лёня ткнул пальцем себе в челюсть, чтоб не упала и не ударилась в столешницу. Как-то слишком круто всё заворачивается.

— Леонид Александрович, вот что с тобой делать? — вопросил Герман Петрович. — Вступил в непроцессуальный контакт с криминальным элементом. И за меньшее увольняют.

— Зато обеспечил нам единственную зацепку после убийства Синькова, — возразил Самвел. — Вы же сами предупреждали, товарищ генерал, Лёня — только формально прокурорский, на самом деле осуществляет оперативно-розыскную деятельность. А интимно-деловые связи прямо прописаны в наших наставлениях. Ох, простите, товарищи, это же совершенно секретно.

— Все допущены к секретности с двумя нолями, — не поддержал юморной тон Каракозов. — Ну, день-два обождём. Никто к Симоновой не заявится, что тогда?

— Тогда пусть Лёня продолжает интимно-деловую связь, — предложил Айварс, и сначала не поняли, он ёрничает как всегда или серьёзен. Оказалось, что серьёзнее некуда. — По его рас-сказам, у них был не просто пих, а некое подобие романа. Во всяком случае, контакт установлен. Когда не останется ничего, кроме как зад-держивать, пусть встретит её как бы случайно. Вдруг что выведает.

— У мошенницы, что обвела его как дитя и использовала для получения сведений об операции? — возмутился Каракозов.

— Ничего она из меня не выудила, — рассердился Леонид. — Я даже не признался, что работаю по «Кристаллу». Хоть спрашивала несколько раз. Ездил по ушам, будто командировочное задание — сугубо бумажное. Благодаря пальцам мы получили больше в борьбе против них, чем они — против нас. А что поторопилась уехать из гостиницы, так это после наезда на завод. К полудню уже весь Смоленск знал, что его бомбят ковровой бомбардировкой. Её присутствие около меня потеряло