Отдел по борьбе с милицией 2 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

могу объяснить Громову, почему началась такая спешка. Операцию назначаем на утро воскресенья. До утра понедельника управимся. Леонид, любовничек, выспись! А то носом клюёшь. Я сажусь на телефон в УВД и обзваниваю московских. Местных оперов привлечь бы… Но как вспомню Синькова…

— Совершенно согласен, — подтвердил Леонид. — У засранца точно рыло в пуху. Надо бы установить — как именно.

Славомир пересел за руль, отвёз бригаду к гостинице и рванул в Москву, даже не поднявшись к себе в номер. По тем дорогам и далеко не на самой скоростной в мире тачке путь Смоленск-Москва отнимал порядка шести часов плюс езда по городам. Остальные поднялись в номер к Самвелу, там расписали порядок действий на сегодня и завтра, кто за что отвечает.

— Леонид-джан, — сказал в конце совещания Карапетян. — Твоя работа будет прокурорская, официальная. Фотографируй, опечатывай найденные камни. Геммологи потом разберутся, оценят. Пока что отдыхай.

— Отдохну. Но одна вещь не даёт покоя. Чистая арифметика! Допустим, огранщик растит камень. Пусть даже каждый огранщик превращает за полгода три сотых карата в половинку. Но ведь это мелочь в масштабах завода, он отгружает на миллионы, на десятки миллионов долларов! Так сильно уронить валютную эффективность выращиватели не в состоянии, и мы скоро в этом убедимся, когда посчитают суммарную стоимость спрятанных левых камней. На «Кристалле» происходит что-то более серьёзное, а мы пока не видим.

— Не переживай, — успокоил подполковник. — Когда у нас будут доказательства выращивания, это тебе не кухонный нож слесаря. Выращивание — уже серьёзное преступление, хищение в крупных размерах, будем прессовать огранщиков, выжимать их досуха. Кто-то наверняка даст зацепки, тогда и поймём полную картину воровства. Дуй к себе в номер! А не в номер Наташи.

Айварс на его месте точно не ограничился бы столь лёгкой подколкой, прикинул Леонид и действительно завалился в номере на кровать, где с чистой совестью дрых до начала шестого. Проснулся, чувствуя душевный подъём. Бодрила мысль о завтрашней акции, при любом раскладе она принесёт плоды, расследование сдвинется с мёртвой точки. И воодушевляла перспектива новой встречи с Наташей.

Она — чуть старше, примерно ровесница Курочкиной, но её чиновничий мир не находится столь невообразимо далеко, как артистическая вселенная Юлии Марковны. С той было весело, но одновременно слишком часто чувствовал себя чужим на их празднике жизни. По культурному развитию Наталья не уступает актрисе и, если честно, превосходит самого Лёню, её познания в классическом искусстве огромны, она их не рекламирует, но отдельные реплики свидетельствуют: в крашеной хной голове сокрыта целая энциклопедия.

Наталья не пытается очаровать «зазывающими» взглядами, внешне — холодна, в чём точно не упрекнёшь в постели. Не то, чтобы особо искусна в кроватных развлечениях, но искренна. Возникает ощущение, что делает лишь то, что хочет сама, и это обоим приятно.

Замкнута. Очень мало говорит о бывшем муже, ребёнке, делах. Больше спрашивает. Кстати, беспроигрышная тактика: мужчины охотнее говорят, чем слушают, обожают распустить павлиний хвост и предпочитают женщин, которые им это позволяют.

В целом, опрометчиво составлять полный портрет женщины после единственного свидания. Пусть столь близкого. Но ничто не мешает его повторить.

Леонид тщательно проутюжил щёки электробритвой, чуть сбрызнулся одеколоном. Пересчитал рубли в кошельке. Кольцо, сгоряча подаренное Курочкиной, пробило брешь в накоплениях. Вчера кинул Самвелу 15 рублей, хоть тот обещал угостить ужином за свой счёт, но ведь за Наталью армянин платить не подписывался. Ладно, пока казна выдерживает личную жизнь. Купить бы букет… Негде.

Около семи постучался.

— Заходи.

Она впустила Леонида и стала у стены, опираясь о неё спиной. Была одета в тот же бежевый костюм, что срывал с неё вчера вечером, очевидно — не брала перемены нарядов в деловую поездку. Ноги в тапках, а не в сапогах, оттого казалась чуть ниже. И чуть ссутулилась.

— Всё плохо?

— Хуже некуда. Закусили удила. Угрожают. Настолько, что одна из гостиницы не выйду.

— А со мной?

Она чуть распрямилась.

— С тобой — конечно. Дурацкая привычка рассчитывать исключительно на свои силы. Разве что дорогу позволяю себе спрашивать. И вот к чему привёл невинный вопрос…

Он, наконец, обнял её. Раздвинул её тонкие губы своими. Почувствовал острое желание и одновременно понял — сейчас не время для бурных ласк, поэтому отпустил.

— Даже не знаю, куда тебя отвести. Смоленск — совсем не туристический город.

— А у тебя машина есть? Покатаемся?

— Да, служебная. Но товарищ уехал на ней в Москву, у него до понедельника никаких дел, везунчик.

— А ты?

— Завтра целый день в бумажках. Начальство приказало, ему виднее. Надеюсь, что к позднему вечеру освобожусь, — он держал её руки в своих, наслаждаясь нежностью женских пальцев. — Что там получится или нет… Всё равно поездку в Смоленск считаю удавшейся — благодаря встрече с тобой.

Ещё раз её поцеловал, но без плотных объятий.

— В ресторан не хочу. Сегодня там была безобразная сцена, не желаю напоминаний о ней. Просто пройдёмся, купим бутылку вина и вернёмся в номер, хорошо?

Спустившись, они просто пошагали по Советской. Морозец окреп, лицо Наташи разрумянилось. Она сняла очки, положив в сумку, и всецело полагалась на спутника, взяв его под руку.

Болтали о пустяках. Потом женщина, запрокинув голову и глядя в зимнее звёздное небо, принялась читать стихи.

Как полночь пробьет, отодвинь занавески

И в небо морозное долго гляди…

И знай: наши взгляды встречаются в блеске

Далекой, далекой, но общей звезды.

(В. Набоков)

— Ты — просто непостижимая, — вздохнул Леонид, когда она закончила. — Внешне — вся из себя ледяная крепость, неприступная классная дама, алмаз души. И одновременно столько чувств, романтики…

— Ты много чего обо мне не знаешь. В том числе дурного. Лёд — это внешняя защита, наружная стена крепости. Я очень медленно пускаю людей ближе. Последние годы — вообще никогда. С тобой сама себе удивляюсь, словно меня подменили. Может, в Смоленске, таком провинциальном и заурядном, есть своя магия?

Вспомнился российский сериал «Вампиры средней полосы» о вампирах Смоленска, но его текст не процитируешь, его снимут (если снимут в этой реальности) только через полвека. Когда разговор перекинулся от слишком личного к отвлечённым темам, Леонид заговорил о кино.

Культовые комедии 1960-х годов, которыми российский зритель будет засматриваться и после распада СССР, Наталью забавляли, но не особо трогали. Куда больше оставили отпечаток «Иваново детство» и «Андрей Рублёв» Тарковского. И особенно «Доживём до понедельника», ну конечно, она же начинала в средней