Туда и обратно - Андрей Николаевич Савинков

тебе сосед прибежит с желанием ограбить или какая-то гадость из-за Барьера пожалует. Можно было просто жить, торговать, работать, строиться. И все строились. Спрос на кирпичи, например, вырос чуть ли не на порядок, а на строительную древесину настолько, что графу пришлось вводить ограничения на порубку — иначе бы вообще все деревья посводили мигом.

А ещё Серов затеял строительство новой стены вокруг столицы. Спокойно-то вокруг спокойно, но то, что такая идиллия продлится долго, мужчина не верил совершенно и предпочитал готовиться к войне заранее. Та же стена, вернее деревянный «тын», который был возведен на скорую руку семь лет назад, уже не отвечал вообще никаким требованиям. Квадратик с длиной стен примерно в километр даже на статус «верхнего города» уже не тянул — там просто невозможно было разместить все самые важные постройки. Новая стена должна была стать длиннее раза в четыре по меньшей мере, стать толще, приобрести «бастионные черты», чтобы артиллерию там можно было располагать более свободно, чтобы она могла вести обстрел без слепых зон…

Впрочем, пока этот проект выглядел слишком масштабно для относительно небольшого графства. Такая стройка могла затянуться на годы, высосав из казны все возможные свободные средства. Пока гораздо разумнее виделось вложиться в торговлю, а уж потом…

Глава 9−3

— Папа! Папа!

В кабинет — без всякого разрешения или даже попытки его получить — с криками, смехом и поразительным грохотом, который, казалось бы, просто не могут создавать обычные дети, ввалились сыновья. Оба — двое, старший и младший, — два сапога пара. За ними в дверном проёме показалась голова секретаря, которая, судя по выражению лица, испытывала крайнее смущение от того, что оборона святая святых дражайшего начальства была прорвана столь легко. Я только кивнул головой и махнул рукой, мол, не парься: чтобы совладать с этой сносящей все на своем пути стихией, нужно что-то большее, чем один молодой, пусть и очень умный, секретарь.

Это, кстати, был ещё один очень интересный момент, который начал проявляться совсем недавно, уже после возвращения Серова из Карланда. Няньки и воспитатели сыновей начали замечать на себе… необычное воздействие, как будто подопечные «продавливают» их своим желанием. При этом с точки зрения классической магии оба ребенка были абсолютно бесталанными, как и отец: тут генетика сыграла «как полагается». Шанс того, что у двоих родителей-«немагов» появится ребенок, способный оперировать магической энергией, оставался достаточно небольшим.

Александр даже поинтересовался — ну а как же, он хоть и граф, но при этом ещё и любящий отец — по поводу этого явления у своего «альтер эго».

«А чего ты хотел? Когда меч, который ты носишь с собой десять лет, превратился в божественный артефакт, тебя ничего не смутило? С людьми то же самое происходит, просто медленнее, потому как человек всё же сложнее, чем простая железяка. Так и появляются всякие „апостолы“ и „пророки“ — живёшь годами бок о бок с божественной сущностью и сам бонусы получаешь. И то, что дети начали проявлять способности первыми, тоже ничего удивительного — твоя же кровь. Вернее, наша. Так что у тебя под боком два потенциальных Геракла живут, в будущем на настоящие подвиги способные. Хотя, конечно, они были рождены до полноценного пробуждения божественности, так что полноценными полубогами им не стать, но отличаться от остальных людей вокруг они будут совершенно точно».

— Папа, мы не хотим учиться, мы хотим гулять! — Со всей безапелляционностью заявил старший, по праву сильного первым залезая отцу на колени.

— Пусть дядя Ариен нам салют сделает, — поддержал старшего младший. Несмотря на разницу в возрасте в пять лет, которая для таких лет обычно критическая, сыновья жили достаточно дружно и предпочитали «воевать» с миром вокруг, а не между собой.

— Сделает, сделает, но сначала учеба!

— Это скучно!

— Скучно. — Согласился граф: он в детстве школу тоже не слишком жаловал, о чём сейчас нередко сожалел. Сейчас бы знания из школьного учебника по химии ему совсем бы не помешали, — но учиться — это важно. Нужно быть умным, чтобы в будущем не навоз лопатой перекидывать, а серьезными делами заниматься.

— Я не буду навоз лопатой перекидывать, я сын графа. Я буду править. — Ну да, традиционные воспитательные мотиваторы в сословном обществе работали не слишком хорошо. Серов поморщился от такой прямоты, но вынужден был признать, что сын скорее прав, чем не прав. В окружающем их мире никому бы не пришло в голову заставить графского сына работать «дворником». Даже если он совсем дубовый.

— А править ты как собираешься, если учиться не хочешь?

— Найду умных помощников, они за меня всё сделают. — Классическое фонвизинское «пусть извозчики географию знают, это их работа». Серов посмотрел на Никару: та изо всех сил держала серьезное выражение лица, никак не реагируя на спонтанный сенас воспитательной работы.

— Так а ты умным помощникам зачем? Если все вокруг умные, а ты глупый, с чего ты взял, что тебе позволят править? Свергнут, сами на трон усядутся — и вся недолгая.

— Так у них же прав на это нет, кто им позволит? — Такая простая мысль, что не все всегда будут выполнять его хотелки только по праву рождения, видимо, не слишком хорошо укладывалась в голове ребенка.

Впрочем, дальнейшее обсуждение перспектив правления — которые были весьма смутными, учитывая то, что за прошедшее десятилетие Серов как будто и не особо постарел — пришлось отложить: до кабинета сюзерена добрались воспитатели детей и забрали их «по своим делам».

— Кстати, по поводу обучения. Это важнейший пункт, его обязательно нужно внести в книгу и даже продублировать несколько раз.

— Какой? — Никара встряхнула головой и с явным усилием вернулась к обсуждению насущных вопросов.

— Обучение. Грамотность в широком смысле. — Серов встал с кресла, махнул женщине, чтобы сидела, и подошел к окну. Его кабинет располагался на верхнем, третьем этаже «дворца», и отсюда можно было легко наблюдать за одноэтажным по большей части городом вокруг. Александр любил иногда вот так встать и просто смотреть, как по улицам туда-сюда снуют люди. Было в этом что-то… дыхание жизни. Особенно приятно было осознавать, что всё это сделано было его трудами и усилиями. — Нужно прописать, что каждый следующий путь Алсера обязан учиться и самообразовываться, прописать это как одну из важнейших добродетелей. И обязательно ввести императив об обучении всех детей, мальчиков в первую очередь, но лучше и девочек тоже — было бы не бесполезно — грамоте. Чтобы буквально каждый верующий знал, что обучение ребенка чтению и письму — это богоугодное занятие.

— Почему это