Нектарий Сорокин. Стажёр - Алёна Моденская

человек в хомячьей тушке. Я, знаешь, тоже таким был — магия проснулась и всё время манила. А во-вторых, если твоя тётушка узнает, что я тебе помогал, то выкинет меня за забор.

— Я тоже могу выкинуть тебя за забор, — парировал Ник. — И дело не в том, что меня в магию тянет. Я хочу разобраться, что случилось с моим отцом и при чём здесь Юлия. Всё это как-то связано, но я не могу понять, как именно.

— Так и не торопись, — мягко произнёс Лап. — Всё обязательно выяснится. Всему своё время.

— В общем, стой на стрёме, — коротко сказал Ник. — Если кто появится, скажи, что я сплю.

Не давая хомяку дальше возражать, Ник задёрнул шторы и улёгся на кровать. Только вот как попасть именно в то время, когда его отец зачем-то отправился в мрачный прибрежный район?

Ник закрыл глаза и изо всех сил стал представлять ночь над городом, мост вдалеке. Луна отбрасывает блики на речную рябь. Огни Верхнего города молчаливо и мерно мерцают на холмах, где раскинулись дворянские и богатые торговые районы. Кунавино перемигивает тёплыми всполохами огоньков, ведь там жгут свечи и газовые фонари, а не световые кристаллы.

Река молчит в ожидании завтрашней навигации, только доносится далёкое эхо заводских районов да приглушённая суета прибрежных кварталов, где даже ночью жизнь бьёт кого-то ключом. Высокие элеваторы мукомольного завода теряются в ночной тьме, фонарей здесь почти нет.

Ник примостился на коньке одной из крыш, чтобы удобнее было наблюдать. Но как же тяжело летать в темноте — постоянно теряется направление, и всё вокруг будто чернилами залито, как испорченная гравюра.

Дорога тонет во мраке, и стражу Всеволоду Сорокину приходится пробираться чуть ли не на ощупь. Он миновал жилые дома, где ни одно окно не светится, потому как обитателям этого квартала спозаранку надо выходить на службу.

Мост остался за спиной, а впереди — лишь мрачные постройки, заборы, грязные дороги, элеватор и собственная гибель. Только Всеволод Сорокин ещё об этом не знает.

Глава 17. Маг Сорокин

Осенний предутренний туман стелился по старой разбитой брусчатке, словно дым от потухших свечей, поглощая звуки шагов. Сорокин, закутанный в плащ с капюшоном, бесшумно шёл вдоль тёмных спящих домов, где квартировали матросы, рыбаки и рабочие.

Наконец дома остались позади, и Сорокин зашагал по краю грунтовой дороги, ведущей к заводу и утоптанной рабочими, тысячи раз спешившими здесь на смены и домой. Сорокин старался держаться левой стороны, потому как на Нижней набережной светило несколько тусклых фонарей.

Проходная завода теперь, разумеется, была закрыта, но Соркин направился не к воротам, а свернул ещё левее, где закуток между стенами полностью тонул в осенней антрацитовой ночи.

— Изволите опаздывать, — раздался голос из-за угла.

Ник перелетел на забор, чтобы рассмотреть того, с кем встречался отец, однако этот человек тоже был полностью укутан в длинный плащ, так что даже не получилось толком разобрать, мужчина это или женщина. Да и голос шёл как-то глухо.

Всеволод сделал плавный шаг вправо. Информатор же остался в тени.

— Я никогда не опаздываю, — мягко произнёс Сорокин, — я даю вам время хорошо подумать.

— Думать нужно вам, — усмехнулся информатор. — Вы, как обычно, хотите узнать то, из-за чего вас убьют, если выяснят, что вы это узнали. Или не убьют. Что из этого хуже — вопрос открытый.

— Довольно, — резко произнёс Сорокин. — Изображать философа вам не идёт. Меня интересует зеркало с фантомом, которое купила Доротея Прусак. С ним работали дополнительно?

— Как обычно, — лениво ответил информатор. — Сведения были собраны и переданы фантому.

— А печать?

— Что — печать?

— Кто её ставил? Насколько она была надёжной?

— Кто её ставил, мне неизвестно, — практически по слогам произнёс информатор. — Сами понимаете, иногда знать меньше означает жить дольше. Хотя дольше — не всегда интереснее, но теперь не об этом. Печать была надёжной.

— Целой? — после небольшой паузы спросил Сорокин.

— Определённо, — уверенно заявил информатор.

— И велесовой серой её никто не посыпал?

— Помилуйте, Всеволод Игнатьевич, — усмехнулся информатор. — Так фантом двух суток внутри бы не просидел. Кому, как не вам, об этом знать.

— А если так и было задумано? Чтобы он выбрался и убил хозяйку? — продолжал рассуждать вслух Сорокин.

— Кем задумано? — вздохнул информатор. — Баронесса заказала зеркало с фантомом. Заказ был выполнен точно в срок. Никаких нареканий. В нашем деле, знаете ли, репутация тоже важна. И этот, скажем так, инцидент подрывает доверие.

— На чёрном рынке без доверия никуда, — едко усмехнулся Сорокин.

— Именно так, — серьёзно ответил информатор. — Нам тоже не нравится то, что произошло. И мы бы очень хотели выяснить, что же там случилось. Известно, что и кадавры сами из зеркал не выбираются, и камины просто так не взрываются. Разве что кто-то намеренно всё это устроил.

— Помог выбраться кадавру и испортил камин, — задумчиво проговорил Сорокин.

— Мёртвая вода с велесовой серой повреждает рубиновые кристаллы, — подсказал информатор. — Эфирный газ высвобождается. Достаточно одной искры.

— За мёртвую воду можно угодить в Острог лет на десять, — мрачно произнёс Сорокин.

— А за кормление и освобождение кадавра? — невозмутимо спросил информатор. — За повреждение камина? За пожар, в котором погибли аристократы, причём вместе с прислугой? На пожизненное потянет, не так ли? Скверная арифметика.

— Кто-то играет по-крупному, — тихо проговорил Сорокин.

Ник так увлёкся подслушиванием их беседы, что не сразу заметил, как в тени бетонного забора что-то шевельнулось. Кажется, отца и его собеседника подслушивал не только Ник.

Что-то зашипело, потом покатилось по грунтовке. Сорокин-старший и информатор только и успели, что обернуться на звук. Дальше последовал бесшумный взрыв, только прозрачная волна резко надулась шаром и лопнула.

Всеволод и информатор глухо упали на землю. Две фигуры корчились в судорогах, отравленные мгновенным газом, а Ник только бессильно смотрел на них сверху, без малейшей возможности хоть что-то предпринять. Агония длилась всего несколько мгновений, и два человека затихли в изломанных позах.

Затем тот, кто бросил шашку, подошёл ближе, перешагнул через Сорокина и встал над информатором. На миг его