Нектарий Сорокин. Стажёр - Алёна Моденская

— Я написал в рапорте, что ты повредился во время драки с наёмниками, — сообщил Лют. — Теперь ты мне должен дважды.

— Отдам, — вяло пообещал Ник, даже не желая представлять, что может запросить от него Лют.

— Ну, теперь рассказывай, почему ты нас не послушал и что ты там видел, — со вздохом произнесла тётушка, коротко глянув на хомяка, который смотрел на свои сложенные лапки.

Похоже, с ним уже провели воспитательную беседу. Надо будет принести побольше орешков в шоколаде, всё-таки он всё время был рядом.

Ник поёрзал на кровати, пытаясь устроиться поудобнее, вдохнул поглубже, поморщился от боли и по порядку рассказал компании всё: как превратился в сороку и следил за отцом, как видел встречу с информатором, о чём они разговаривали и как их убили. И как напали на самого Ника.

— Это был кто-то из нашего рода, — подытожил Ник. — Я видел перстень.

— Совершенно невозможно, — отрезала тётушка. — Это запрещено всеми статутами. Никто не может нападать на родственников, за исключением особых обстоятельств, разумеется. Но здесь они не просматриваются.

— Я чётко видел перстень, — упорствовал Ник.

Тётушка молча посмотрела на Люта, который всё время то ходил туда-сюда по комнате, то стоял у окна, заложив руки за спину.

Лют обернулся и медленно проговорил:

— Давайте-ка подытожим всё с самого начала. Что у нас получается? Доротея Прусак заказала на чёрном рынке зеркало с фантомом. Никто из контрабандистов фантома не науськивал. Однако тот сумел выбраться и взорвать камин. Не сам, ему кто-то помог, но уже когда зеркало было в доме. Этот некто растворил печать велесовой серой, потом испортил кристаллы в камине с помощью той же серы в мёртвой воде. — Лют молча перетирал пальцами, снова шагая по комнате. — Допустим, Севку и информатора убил тот же некто. Кто? Зачем?

Лют теперь стоял посреди комнаты, опустив голову и растирая виски. Все молчали.

— А кто был информатор? — наконец подала голос тётушка.

— Неизвестно, — поднял голову Лют. — Никаких следов у элеваторов не нашли. Только убитый Севка. Задушен той же велесовой серой. Редкая дрянь.

— Редкая во всех смыслах, — задумчиво проговорила тётушка. — Даже на чёрном рынке встречается не так уж часто. Разве что в конце осени, когда её и готовят в Велесову ночь. Но много всё равно не наварить, и расходится она быстро. Не напасёшься.

— Однако кто-то запасся, причём так, что и на печать хватило, и на камин, и на газовую шашку. — Теперь Лют скрёб бровь. — И куда дели этого информатора? В реку сбросили?

Ник вздохнул. Жаль, его там не было. Но ведь в Ордене служат толковые алхимики. Неужели они на месте гибели его отца ничего не нашли?

— Точно никаких следов? — слабо спросил Ник.

— Нет, — пожал плечами Лют. — Я же потом смотрел рапорты. Только газовая серная шашка. Ещё кучка небольших осколков огненного антрацита. Но его на мукомольном заводе используют как топливо. Больше по нашей линии ничего интересного.

Нет, кое-что интересное ещё было. Не могло не быть.

— Перстень моего отца? — спросил Ник, кося глазами так, чтобы видеть Люта.

Впрочем, Ник уже знал ответ на этот вопрос.

— Да, перстня не было, — признал Лют. — Но он мог и раньше…

— Не мог, — жёстко произнёс Ник. — Ты же сам знаешь. Тот, кто носит фамильный перстень, может лишиться его только вместе с рукой, а то и с жизнью. Его снял тот, кто убил отца и того информатора. И кто напал на меня.

— А учитывая, что носить фамильный перстень может только член семьи, — медленно произнесла тётушка, будто взвешивая каждое слово, — это кто-то из клана Сорокиных.

— Сорокин убил Сорокина? — с сомнением произнёс Лют. — Невозможно.

— Возможно. Если речь идёт о бастарде. — Тётушка скрестила руки на груди и прищурилась, будто глядя в пропасть вековой семейной магии. — Какой-то незаконнорождённый мощный маг. Вероятно, эфирный. Возможно, хаосист.

— Зачем это всё? — озвучила общий вопрос Мила. — Кому это нужно? Кто-то хочет истребить род Сорокиных?

— Может, да, — пожал плечами Лют. — А может, и нет. Потому что если предположить, что взрыв камина в доме Прусаков был подстроен, а мы в этом теперь почти уверены, то в версию с Сорокиными это не укладывается. Никто из них в пожаре не погиб и не пострадал.

— Зато при расследовании этого пожара погиб мой отец, — напомнил Ник.

— Да брось, чтобы его убить, не нужно было такой огород городить, — отмахнулся Лют. — Выманили бы на встречу с тем же информатором и грохнули бы. Быстро и надёжно. Нет, тут что-то другое. Более сложное.

— А может, наоборот? — подал голос Лап. — Что, если кто-то просто хотел зачем-то убить эту Доротею Прусак? Но не рассчитал и зацепил твою жену. Отец Ника стал расследовать, и его грохнули на всякий случай. А теперь Ник во всё это полез, и ему тоже досталось.

— Опять слишком сложно, — покачал головой Лют. — Даже если кто-то хотел бы убить эту Доротею, тоже могли бы действовать проще. Подстроили бы какой-нибудь несчастный случай, и всё. А доставать велесову серу, растворять печать и портить кристаллы в камине… нет, это чересчур.

— Может, зайдём с другой стороны? — предложила тётушка. — Вот кто мог всё это провернуть? Зеркало находится в доме. В укромном месте, это точно. Да и к камину просто так не подойдёшь.

— Кто-то был вхож в этот дом, — щёлкнул пальцами Лют. — И имел доступ к зеркалу и камину! Кто? Родственники? Друзья? Прислуга? — Тут Лют стал почти метаться по комнате, потирая руки. — Так, надо срочно поднять то дело и просмотреть показания. Кто-то там должен быть. Тот, кто всё это устроил. Мы его вычислим и возьмём за задн… это самое. — Увидев, как на него смотрела Мила, Лют прокашлялся и произнёс: — Эх, жаль, я тогда в госпитале провалялся. Если бы не это, то и Севка, может, был бы жив. Мы бы с ним вместе… Впрочем, пустое. Теперь надо наведаться в архив. Эх, Юли