Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин

— Вот это я и называю хорошим умным баскетболом, — вдруг заулыбался Владимир Кондрашин, который это делал крайне редко и главным образом либо для газетной фотографии, либо для телевизионного интервью. — Повторили ещё раз для закрепления! — крикнул он мгновенно поменявшись в лице и дугул в свисток.

После игровой тренировки я, как и вся команда, перешёл в тренажерный зал. Наш администратор, Виктор Харитонов, к этому моменту приготовил для всех парней протеиновые коктейли, которые не только отвечали за набор мышечной массы, но за более быстрое восстановление организма. И я, прежде чем тягать железо, сделал пару больших глотков.

— Тут прошёл один слушок, что якобы ты, Майк, сегодня утром поднял сразу пять тонн? — хмыкнул Володя Арзамасков.

— Пять тонн чего? — не понял я. — Угля что ли?

— Пять тысяч рублей, — криво усмехнулся Зяма.

После его слов чуть ли не вся команда, в коей имелось двенадцать здоровенных лбов, с любопытством уставилась на меня. Я же действительно сегодня утром сгонял в Апраксин двор, где располагался один из ключевых магазинов системы «Ленкомиссионторга», сдал туда разом все пять часов марки «Zodiac Sea Wolf» и получил за них пять тысяч рублей. Только откуда это узнал Зяма? Я даже своим юным друзьям ещё ничего толком не рассказал. Они сегодня утром после вчерашнего застолья, где мы пивом и сухой рыбой отметили наше возвращение, отсыпались до 12-и часов дня.

А когда мы ехали на тренировку, то я как бы между делом сказал Тараканову, Белостенному и Капустину, что в Апраксином дворе меня приняли с распростертыми объятьями. И предложил им не чудить, а сдать свои радиолы в комиссионку, где за них можно выручить до двух тысяч рублей. Всё равно музыку пока слушать некогда, да и особо негде. Поэтому лучше начать откладывать деньги на кооперативную квартиру. Мои же «пионеры» хитро переглянулись и ничего не ответили. И я понял, что парни после монреальской Олимпиады планирую сделать «ход конём» и остаться в Штатах, поэтому квартира им здесь не нужна. Вообще, парни после турне очень сильно изменились. Они заметно возмужали, чуть-чуть нахватались английских слов, общаясь с девчонками из Индианского университета. А ещё у них появилась хорошая игроцкая наглость. К примеру, сегодня во время тренировочного занятия они выглядели гораздо сильнее тех ребят, которые остались в Союзе и никуда, дальше Прибалтики, не ездили.

— И что тебя в этом удивляет? — возразил я Зяме. — Мы выиграли тринадцать матчей, заработали приличные премиальные. Я в Штатах купил часы, тут эти часы сдал. Ничего противозаконного.

— А сказать нельзя было про часы? — разозлился Арзамасков. — Мы с парнями бегали махер этот чёртов покупали. Дублёнки тяжеленные пёрли. Ты же прилетел практически налегке и уже положил «пять тонн» в свой карман.

— Просто я не люблю трепать языком, — проворчал я и, взяв свою кружку с протеиновым коктейлем с собой, пошёл жать штангу от груди.

И только я выполнил три подхода, как в тренажерный зал заглянул 25-летний парень с широкоплечей борцовской фигурой. Одет он был по-простому: в свитер-водолазку, в самые обычные хэбэшные брюки и в теплое пальто. Он показал красные корочки Кондрашину и коротко переговорил с ним. После чего Петрович подозвал меня к себе.

— Из милиции, по твою душу, — шепнул мне главный тренер. — Признайся честно — ты ничего такого не натворил?

— Даже правила дорожного движения не нарушал, — пожал я плечами и проследовал за незнакомцем в коридор, чтобы не мешать остальным баскетболистам накачивать свои мышцы.

— Инспектор уголовного розыска, старший лейтенант Чванов, — представился парень, когда мы присели на лавочку в просторном фойе первого этажа.

«Уши сломанные, сто процентов — бывший борец», — подумал я и немного растерялся, так как просто не понимал — чем мог заинтересовать органы правопорядка? С перепродажей часов всё прошло легко и гладко. К тому же часы имели свой фирменный футляр и соответствующее удостоверение. А вот если всплывёт история, что я — самозванец, тогда мне действительно придётся несладко. Ибо доказать, что я случайно приехал на электричке из 2018-го года и у меня нет никаких злых умыслов, обычному человеку, который никогда не читал литературу про попаданцев, просто нереально.

— Когда вы в последний раз видели гражданку Гуляеву? — спросил милиционер.

— Гуляеву Ирину, барменшу из ресторана на Финляндском вокзале? — переспросил я. Кстати, сегодня после комиссионки я как раз заехал в этот ресторан, так как хотел подарить Ирине, обещанные мной ещё до американского турне джинсы. Однако девушки на рабочем месте не оказалось. Её же сменщица сказала, что Ирина уволилась и навсегда переехала в другой город. — Ирина что-то серьёзное натворила? — наигранно удивился я. — Так и знал, что у них в котлетах слишком мало мяса и слишком много хлеба, — хохотнул я.

Однако товарищ старший лейтенант даже не улыбнулся и вместо этого задал вопрос номер два:

— Скажите, а где вы были вечером 3-го ноября?

— Так сразу сложно сообразить, — пробурчал я, вспоминая с кем мы провели первый матч серии. — Я кажется, был в Милуоки.

— Милуоки? — лейтенант вскинул брови вверх. — Это какое-то село?

— Смотря с чем сравнивать? — улыбнулся я. — По сравнению с Москвой — это точно деревня. А если с Колпино, то Милуоки — это добротный американский город.

— И кто это может подтвердить?

— Да кто угодно, — опешил я. — Главный тренер, партнёры по команде. Да что случилось-то?

— Убили гражданку Гуляеву, — недовольно буркнул милиционер. — Её тело обнаружили в лесополосе недалеко от станции Мухино утром 4-го ноября.

«Мухино-Мухино, — пробубнил я про себя. — Это же станция на железнодорожной ветке от Питера до Выборга! Там вроде бы располагается большой дачный посёлок. Имелась ли у Ирины там дача? Я не знаю. Но она была девушкой обеспеченной и вполне могла иметь и дачный домик, и небольшой участок. Так вот почему меня в ресторане Финляндского вокзала сначала расспросили кто я такой и лишь потом сказали, что Ирина уволилась и переехала в неизвестном направлении. Зачем же она в ноябре попёрлась на эту дачу? Закрыть её на зиму что ли? Тогда надо было возвращаться в Ленинград засветло или найти себе провожатого. Что за глупая беспечность? А вдруг её провожатый и убил? Приревновал к кому-нибудь, ведь Ирина являлась девушкой соблазнительной, и в порыве ревности