Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин

кокнул. Хотя если бы убийство совершил провожатый, то он провернул бы своё злодеяние прямо в дачном домике. И тело бы до весны не нашли. Следовательно, это типичный почерк маньяка. Он как охотник сидел на станции, караулил свою жертву, и тут ему подвернулась красавица Ирина. Убил, изнасиловал, прыгнул в электричку и как ни в чём не бывало, свалил домой».

— Это серия? То есть это серийный маньяк? — спросил я.

— Почему ты так решил? — милиционер отчего-то перешёл на «ты» и еле заметно вздрогнул.

«Значит серия, — догадался я. — Странно, что в газетах полнейшая тишина. Скорее всего специально ничего не пишут, чтобы людей не пугать и не нервировать. А потом эти люди гибнут зазря».

— Все признаки серийного маньяка и убийцы на лицо, — тихим голосом сообщил я, так как в фойе вбежали с громким криком юные баскетболисты, которым знать, что жизнь не так безоблачна, как это кажется в детстве, было не обязательно.

— Какие ещё признаки? — усмехнулся инспектор уголовного розыска. — И я не говорил, как погибла гражданка Гуляева.

— Как она погибла –­ это частные детали, — тяжело вздохнул я. — Вот смотрите. Рядом жэдэ станция — это раз. Нападение произошло поздно вечером в глухом районе — это два. А ещё поблизости находится лесополоса, где можно надругаться над беззащитной женщиной — это три. То есть преступник заранее выбрал хорошее и удобное место для своей бесчеловечной охоты. — Сказав эти слова, я на пару секунд задумался и вспомнил сразу несколько криминальных сериалов подобной тематики из своего будущего. — И вот ещё что — наш преступник живёт либо в Выборге, либо в Ленинграде. Я больше склоняюсь к Выборгу, который является маленьким и депрессивным городком. И ещё он состоит в народной дружине.

— Бред! — выкрикнул милиционер и вскочил с места. — Что ты вообще такое несёшь⁈ Причём здесь дружина⁈

— Нахождение в народной дружине позволяет в позднее время суток без подозрений часто отлучаться из дома и быть в курсе того, как идёт следствие по убийству девушек, — совершенно серьёзно произнёс я. — В общем, думайте сами. Появится желание ещё раз поговорить, теперь знаете, где меня искать.

— Подожди, — остановил меня полицейский, когда я пошагал в тренажёрный зал. — Зачем ты сегодня приходил в ресторан Финляндского вокзала?

— Я Ирине джинсы обещал привезти из Штатов. Вот, думал, приду и отдам. Мы хоть и не общались долгое время, но я привык данное слово выполнять.

В этот момент мимо меня снова пронеслась стайка беззаботных ребятишек и я потопал в «тренажёрку». И думалось мне о том, что в этом есть что-то неправильное. Вот был человек — красивая, весёлая, здоровая и молодая девушка. И вот её уже нет. Она просто исчезла, не оставив никого следа ни в истории страны, ни в истории города, ни в истории своей собственной семьи. И это было намного страшнее, чем силовой захват Толи Мышкина московским клубом ЦСКА.

* * *

На следующий день, в среду 3-го декабря меня и главного тренера Владимира Кондрашина принял в своём рабочем кабинете первый секретарь Ленинградского обкома партии Григорий Васильевич Романов. Петрович мне сказал, что мы забежим в Смольный буквально на полчаса, оставим заявку на международный баскетбольный турнир, а потом поедем на улицу Халтурина в городской спорткомитет. Там сегодня должны были собраться тренеры городских и областных баскетбольных команд, которым интересно было послушать про наше американское турне.

Однако мы застряли в Смольном надолго. Сначала секретарша отнесла в кабинет главы Ленинградской области мою напечатанную на машинке заявку, и сказала пять минут подождать. Вот мы и ждали полтора часа. Хорошо хоть секретарша позволила Кондрашину воспользоваться телефоном и объяснить своим коллегам в спорткомитете, что отчёт о турне переносится на более позднее вечернее время.

Наконец, хозяин Ленинграда принял нас в своих просторных апартаментах. Я обратил внимание на общую обстановку кабинета, который был полностью отделан коричневым деревом. Это придавало помещению какую-то мрачность и угрюмость. Затем покосился на недовольное лицо Григория Романова и подумал, что сейчас нас отчитают как школьников и пошлют куда подальше. Однако Романов предложил присесть и распорядился, чтобы нам принесли чай с печеньем.

— Кто это написал? — спросил он, указав на стопку печатных листов, которые под мою диктовку настрочил мой ленинградский товарищ Димка Фомичёв.

Кондрашин недовольно закряхтел и я признался, что заявка сделана мною, но под непосредственным руководством товарища главного тренера. Хотя это являлась полным враньём. Петрович во всех этих деловых бумагах решительно ничего не понимал. Я же использовал типичный план для школьных презентаций, который включал в себя тему проекта, цели и задачи, экономическое обоснование и предполагаемые результаты.

— То есть город, проведя этот баскетбольный турнир получит прибыль в 200 тысяч рублей? — ещё сильнее нахмурился Романов. — 200 тысяч за три дня?

— Можно и больше, — по-простому улыбнулся я. — Если увеличить стоимость билетов на самые лучшие места до 5 и даже 10 рублей. Но я бы главный упор сделал на общепит и продажу сувенирной продукции. Например: на именные баскетбольные майки лучших баскетболистов СССР, на значки и почтовые марки.

— Любопытно, — проворчал Григорий Васильевич.

Тут нам принесли с чай с какими-то плюшками и я не отказал себе в удовольствии поесть и попить. Хотя Кондрашин, активно тыкал меня кулаком в ногу и, делая возмущённое лицо, намекал, что мы сюда не жрать пришли. Я же в ответ включал дурака и молотил местные плюшки с большим аппетитом.

— Что же мы раньше-то такой турнир не проводили? — спросил Романов.

— Раньше, профессиональные баскетбольные клубы смотрели на нас сверху вниз, — ответил я, пока Петрович что-то путанное пытался произнести. — А тут мы им показали — где раки зимуют. Вот до них и дошло, что играть с нами интересно и выгодно.

— Ну допустим, — крякнул однофамилиц последнего русского царя. — Тут вы пишете, что для лучшего продвижения и популяризации вашего турнира требуется снять несколько разноплановых рекламных роликов и вставить их в ротацию на местном телеканале. Это вообще что такое?

— Американское изобретение, — ответил вместо меня Кондрашин. — Эти рекламные ролики крутят по их телевизору круглые сутки. Кино, например, смотреть невозможно. Только настроился, стал худо-бедно понимать, что там к чему, так сразу же включается реклама. Срамота.

— Я уродовать наше родное кино этой рекламой не предлагаю, — возразил я. — Нужно поставить один ролик до начала выпуска ленинградских «Последних известий», а второй сразу же после. Кстати, эти ролики я могу