Иван Великий 2 - Михаил Шерр

Я покачал головой, Ощера конечно полез немного не в свое дело, но наверное сделал правильно. По крайней мере все примерно знают, что им предстоит.

— Ну что, сказал и молодец. Тем более в целом всё правильно.

Я медленно прошелся вдоль рядов. Январских было видно сразу же, они стояли немного по увереннее, даже вальяжно. С одного взгляда было видно кто из них холоп, а кто вольный. Несколько десятков были из боярских детей. Их видно было сразу по тому как одеты и как стоят.

Обойдя строй я вышел вперед. Сразу же наступила тишина, всё поняли что Великий Князь сейчас будет говорить.

— Неволить я никого из вас не собираюсь. Мне нужны те, кто пойдет служить по доброй воле. Служба у вас будет тяжелой и опасной. Но всё, что сказал Иван Васильевич про награду за службу правда. Но скажу еще раз, служить придется не щадя живота своего. Те, кто не готов или не желает может прямо сейчас выйти вперед и уйти. Кто из холопов получит отпускную. Те кто останется запомните, сейчас вы все одинаковые, а кто кем станет уже летом, зависит только от вас и вашей службы.

Я сделал шаг назад и стал ждать. Из строя не смело вышло четверо. Я показал на них Ощере и распорядился.

— Разберись с ними, Иван Васильевич, и отправь во свояси. И позови мне того мальчонку, что у ворот стоит.

Мальчонку хотел убежать, но Иван Васильевич оказался достаточно проворным и не дал ему это сделать и подвел ко меня.

— Тебя как зовут и чей будешь? — с улыбкой спросил я.

Мальчишке было лет десять, хотя может быть быть он был и постарше, тощий и одетый в откровенно ветхую одежду. Но в глаза мне бросилось другое: ясные голубые глаза, спокойные и очень любопытные.

— Андрейка я, ваганьковский. Отец в великокняжеской кузнице помогал.

— А почему говоришь, что помогал?

— Так его перед Рождеством зашибло и он в избе отлеживается. Мамка меня иногда посылает помогать кузнецу. Он за это хлеб дает.

— И часто ты к кузнецу ходишь?

— Нет, государь. А по дороге иногда останавливаюсь и смотрю что тут делается.

— А что у кузнеца делаешь?

— Считаю, государь. Я грамоте и счету обучен. И писать умею.

— А хочешь мне служить? — мальчишка хлюпнул носом, внимательно всё оглядел вокруг и решительно сказал как-то по-взрослому.

— Хочу, государь.

Ощера уже всё закончил с отказниками и подошел ко мне.

— Ты, Иван Васильевич, мальчонку возьми, переодень и накорми. Завтра привезешь его в Воробьево, грамотные мне нужны. Проверю и если не врет будет писарем.

От Кремля до Воробьево недалеко, всего каких-то шесть верст по прямой. Правда на пути Москва-река. Сейчас зима и через реку можно перейти по льду, который еще очень крепкий.

А когда он сойдет, то напротив будущей Боровицкой башни появится деревянная наплавная переправа, которую называли «живым мостом». Это связанные между собой брёвна и доски, лежавшие на воде. Когда подходило судно, часть моста отвязывали и отводили в сторону, а потом ставили на место. Брёвна ходили ходуном под повозками — отсюда и прозвище «живой».

В этом месте издавна существовал брод, через который проходили две важные торговые дороги: из Рязани в Великий Новгород (через Волок Ламский) и из Смоленска во Владимир.

Это реальный маршрут был конечно по длиннее, но не намного, версты на полторы.

Гридя оказался молодцом и три сотни сформировал за два дня и вечером двадцать восьмого доложил мне что готов вести их к Басенку.

По возвращению в Кремль я увидел уже вернувшегося из Коломны Челяднина. На Федора Михайловича было жалко смотреть, несчастье случившееся с отцом потрясло его, он даже внешне постарел.

Но разводить ню-ню было некогда и я его сразу же озадачил. В знакомой мне истории Иван Третий, то есть я, отправлял в Европе посольстваа для найма специалистов. Самым первым и значимым на мой взгляд было первое посольство в Италию, а конкретно в Венецию, Семёна Ивановича Толбузина. Оно состоялось в 1474 году и его главным результатом было приглашение знаменитого архитектора, инженера и оружейника Аристо́теля Фиорава́нти.

Знаменитому итальянцу сейчас немногим более сорока. Но он уже знаменит и состоялся в тех качествах которые меня интересуют.

А вот Семён Иванович Толбузин еще молод, но я все равно эту миссию хочу поручить ему. И вот мой дворецкий Челяднин и должен организовать это посольство и сделать это быстро. Бюджет посольство будет очень большим, я решил на это дело отпустить просто огромные по нынешним временам деньги: несколько тысяч рублей и большое количество мехов.

Кроме организации посольства в Италию я поручил своему дворецкому как можно скорее оформить покупку всех необходимых земель вокруг Воробьевской вотчины.

Вечером я опять пошел к жене. Для себя я твердо решил, что во дворце, который уже завтра я начну строить в Воробьево, у нас с Марьей будет общая спальня. Конечно отдельные на всякий случай будут, но только на всякий. А постоянно мы будем спать вместе и мне плевать на то, как сейчас положено. В конце концов я Великий Князь Московский.

Свидлов оказался молодцом и с моим поручением справился замечательно и даже проявил полезную инициативу: составил неплохой чертеж Воробьевской вотчины и её окрестностей. Этим он значительно облегчил предстоящее.

Я знаю где в известной мне истории в Воробьево был великокняжеский, а затем царский дворец. Он много раз перестраивался и в конечном итоге при императрицы Екатерине Второй был разобран. Но сохранилось много описаний с которыми я отлично был знаком.

И твердо решил, что предстоящим летом дворец в Воробьево будет построен, только не летний, а для постоянного проживания. И будет он нашей постоянной резиденцией, наряду с Кремлем, потому что в соседних селах будут стоять мои стрелецкие полки.

Это будет как у Петра Первого с селом Преображенским и первыми лейб-гвардейскими полками: Преображенским и Семеновским.

На этой мысли меня как подбросило в постели. А ведь в моей новой вотчине есть сельцо Семеновское и там, насколько я помню местность, вполне можно будет расквартировать один из полков, который можно будет назвать Семеновским. А рядом в безвестной сейчас деревеньке из одного двора, расквартирую другой полк и назову его Преображенским, а чтобы была в этом какая-нибудь логика в этой деревеньке прикажу построить церковь Преображения Господня. С этими мыслями я и заснул.

Глава 15

Ранним утром еще почти затемно я