Иван Великий 2 - Михаил Шерр

Построение в колонны по пять заняло почти полчаса. Дело это было новое и не понятное. После того как все-таки новобранцам удалось выполнить этот мудреный прием и кое-как встать строем как требовалось, я подошел к выстроившимся колоннам.

Когда я поднял вверх руку наступила тишина, было понятно, что Великий Князь будет говорить.

— С этой минуты вы будите назваться стрельцами. Только что каждые сорок человек встали в затылок друг другу. Это построение называется колонной, а общее в колонну по пять.

Я оглядел два строя пытаясь понять доходят ли мои слова до них, понятно ли то, что говорю. Но честно говоря как раз это мне было не понятно. Подождав пару минут, я продолжил.

— Во главе каждой колонны стоит её командир, это те кто начал служить на дворе в Ваганьково в январе месяце. Сейчас они пройдутся каждый вдоль своей колонны, чтобы запомнить каждого из вас. После этого я дам команду разойдись. Вы быстро расходитесь в стороны. Я считаю до десяти и командую: стрельцы. Это знак того, что вам сейчас что-то надо будет делать. И после этого я командую: стрельцы, в две колонны по пять становись. И вы должны опять встать так, как стоите сейчас.

Команду «разойдись» выполнили быстро и сразу же, а вот потом начался форменный цирк. Первое повторное построение заняло минут десять, примерно половина метались не туда-сюда не понимая, что надо делать. Десяток моих новоиспеченных командиров правда оказался на высоте и в конце концов построили свои колонны как положено.

Лучше всех и быстрее это получилось у Тимофея Кожуха, его Тимошкой уже никто не называет, и в учебе он один из лучших. Я давно приметил, что у него великолепная память и сейчас это проявилось во всей красе.

Он оказался правофланговым в колонне будущих преображенцев. Своих сорок человек похоже сразу же запомнил и быстрее всех построил в колонну. А потом, пока это делали остальные, перестроил своих по росту. По его жестикуляции я понял, что он говорит чтобы каждый запомнил своё место.

Более-менее прилично построились с пятого раза. И каждый раз правый фланг будущих преображенцев делал это быстрее и лучше всех, последние два раза можно сказать вообще идеально.

Когда мои новоиспеченные стрельцы наконец-то построились пятый раз, наступил вечер. Небо было безоблачное, полная луна все хорошо освещала и температура воздуха была наверное около нуля. Размещаться четырем сотням человек в Воробьево еще негде и двумя колоннами мои стрельцы двинулись на ночлег в Москву.

Завтра утром они должны будут собраться у выхода из Москвы и уже строем прийти в Воробьево. Первый день создаваемого стрелецкого войска прошел успешно.

Первая неделя весны прошла очень плодотворно. Шестого марта стрельцы остались ночевать в своих построенных слободах. Конечно говорить что их строительство закончено нельзя, до этого еще далеко, но первые избы в которых они все временно разместились, возведены.

Будущий плац очень хорошо утоптали и каждый день на нем проходят двухчасовые строевые занятия. Сейчас нигде в мире строевой подготовки примерно близкой к тому что знаю я нет. Её элементы были в античности в Македонии и Древнем Риме, когда от слаженности действий фаланги напрямую зависел успех сражения. Но мне сейчас требуется другое и возможно, что мои требования даже избыточны.

Мне удалось через пень-колоду научить своих стрельцов быстро строиться в колонны по три, пять и десять, понимать и выполнять команды «становись», «стройся», «равняйсь», «смирно», «вольно» и «разойдись». Мне, надеюсь конечно на это, удалось объяснить что такое строевой шаг, как им ходить и когда, и что такое идти в ногу. И начать усваивать премудрость право-лево, кругом.

Каждое строевое занятие для меня было испытанием и такой физической и прочей нагрузкой, что я его концу сам падал с ног. Моя первая десятка меня каждый день радовала своим умом и сообразительностью. Они на лету схватывали то, что я требую и самое главное выполняли это лучше всех.

Лучшим из них во всем каждый раз оказывался Тимофей Кожух. Вне всякого сомнения из него получится образцовый солдат и командир. За эту неделю каждые сорок человек пополнились еще десятком человек и стали настоящими полусотнями, которые я так и стал называть: по порядку первая, вторая и так до десяти. Первая кожуховская полусотня за неделю была первой во всем: в строевой подготовке и в строительстве слободы.

Ближе к вечеру седьмого марта я провел итоговый строевой смотр первой недели. Стрельцы первый раз прошли мимо меня не двумя общими колоннами, а десятью полусотенными, построенные в колонны по пять. Правофланговыми шли командиры будущих десятков, сейчас они правда пятерки. Я сильно сомневался что из этой затеи получится что-то путнее, но неожиданно все срослось и со стороны выглядело очень неплохо.

Во главе будущих семеновцев шел их командир, новоиспеченный полковник Иван Дмитриевич Руно. Он утром четвертого марта сам попросил определить его служить в моем новом войске. И в этот же день в полном объеме начал тянуть стрелецкую лямку и это у него сразу начало получаться. Кандидатуры второго полковника у меня пока нет, также как и командующего войском, поэтому временно общее командование я возложил на Руно.

Вечером шестого у стрельцов начался еще один вид службы, при том самой настоящей и вообщем-то знакомой им: караульной. Здесь мне ничего изобретать практически не пришлось, как нести караул и с какой целью на Руси понятно всем.

Кроме организации стрелецкого войска за неделю я фактически организовал все необходимое мне в Воробьево хозяйство.

Как я предполагал проблем с расширением воробьевской вотчины не оказалось. Митрополит с полуслова понял Федора Михайловича и сразу же согласился продать воробьевскую землю, тем более что цена была ему предложена очень хорошая. А хозяева других земель согласились еще быстрее.

В итоге на левом берегу Сетуни напротив Голенищево и выше разместились оружейная слобода и мастерские, которые я для себя назвал город мастеров. Сейчас пока это исключительно то, что имеет отношение к оружейному делу, только самой верхней будет бумажная мастерская.

Я не совсем понимаю некоторые требования Богдана, особенно к качеству воды, но спорить с ним конечно не буду. Он своими руками бумагу делал, а я только читал.

Всю неделю оружейная изба и все её, говоря привычным мне языком, смежники, всю неделю не работали, переезжали на новое место и осваиваясь там. Я опасался что многие мастера не пожелают съезжать с насиженных мест в