Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир

И, впрочем, уже не так важно его имя. Он был человеком не моей истории, а истории моего деда. Что ж… спрятав коробочку в карман, я какое-то время переваривал случившееся, а после вышел на улицу.

Вся моя команда в спецодежде тусовалась на летнике и что-то живо обсуждала. Правда, приметив меня, все разом замолчали.

— Ну что? — спросил Индзаги, а я на такой сумел ответить лишь:

— Не важно, — а затем улыбнулся и махнул рукой: — Заходите, рабочий день продолжается…

Глава 15

Интерлюдия. Маркиз Оливарес

Маркиз сидел на жёсткой деревянной скамье своей одиночной камеры и смотрел в стену. А впрочем, смотреть тут было больше некуда. Либо на одну из трёх стен, либо же через решётку, что чревато.

Ведь каждый раз, едва улавливая взгляд Оливареса, житель камеры напротив сразу же оживлялся и начинал докучать разговорами. Ну а особенно этот лысый детина любил загадки.

— Оливарес! — кричал он. — Эй, Оливарес! Смотри: есть два стула!

Единственное окно под потолком едва пропускало тусклый свет, разрезая полумрак узкой полоской. А в углу стоял ржавый сортир безо всякой ширмы. «Ржавый», понятное дело, не в прямом значении этого слова. Просто маркиз впервые в жизни увидел потёки от плохой воды внутри унитаза, и для себя решил, что это ржавчина.

Итак! Маркиз сидел, сложив руки на коленях, и ждал. При этом не до конца отдавая себе отчёт — а чего он, собственно говоря, ждёт? То ли решения суда, то ли нового заседания, а то ли долгожданного освобождения.

Суд обещал каких-то свидетелей. Обещал предъявить ему новые обвинения, из-за которых он и находится здесь, ведь иначе и быть не может. В мозгу маркиза просто не укладывалось: как можно было запереть человека в неволю за «нападение» на префекта, которое и нападением-то не было! Пара толчков в грудь?

— Серьёзно? — прошептал маркиз и аж кулаки сжал.

Нечестно! Притянуто за уши! Чушь! Ему не место в этой грязной камере. Формулировка была «до дальнейших разбирательств», но что это значит Оливаресу никто так и не объяснил. Тут взгляд маркиза снова скользнул по унитазу. Физиология потихоньку давала о себе знать, и в скором времени он должен был пригодиться маркизу. Однако:

— Эй! — Оливарес подошёл к двери в свою клетку, просунул голову меж прутьев и заорал: — Охрана! Вы что, не можете придумать хоть какую-то ширму⁈ Это же унизительно! Я требую человеческих условий!

И тишина в ответ.

— Я заплачу! — крикнул маркиз. — Заплачу столько, сколько скажете!

— Зря ты воздух сотрясаешь, — сказал мужчина напротив. — Никто к нам не придёт, Оливарес, даже не парься. Лучше ответь на вопрос! Представь, упал ты в яму, а в яме лежит пирожок и…

БАХ!!!

Громкий, оглушительный взрыв прокатился по тюрьме. Стены содрогнулись, с потолка посыпалась штукатурка, свет тут же погас и вместо него включилось отвратительно-тусклое аварийное освещение. Маркиз отшатнулся от решётки, зажмурился и на всякий случай прикрыл голову руками. Затем бахнуло ещё раз, — теперь гораздо ближе, — и следом он услышал звуки борьбы.

Стрельбу, крики, звон металла о металл. А уже через несколько секунд в коридоре появились люди в чёрных масках. Итого их было порядка десяти, и каждый с оружием наголо. С другой стороны мгновенно набежала охрана, но… куда там? Неизвестные были на голову профессиональней и уложили бедолаг на пол до того, как те успели что-то сделать. Что характерно, несмотря на сталь в руках, люди в масках никого не убивали. Крутили, вырубали, и всё на этом.

— Вы кто⁈

Ответа не последовало. Вместо него один из людей подошёл к камере Оливареса, чуть провозился со связкой ключей, нашёл нужный, а потом открыл решётку. Схватил самого маркиза за руку и довольно грубо вытащил наружу.

Оливарес же не сопротивлялся. Маркиз был слишком напуган, дезориентирован и вообще не понимал, что происходит. По идее надо было бы спросить: «Кто вы такие, ребята?» — но слова просто застревали в глотке. Его вели, а он шёл.

Проходя по длинным тюремным коридорам, Оливарес видел, как другие люди в масках вяжут других охранников — всё так же чётко, слажено и молчаливо. Казалось бы, вокруг царил хаос, но хаос этот был контролируем этими странными людьми. Они точно знали, что делают.

— Куда мы идём? — наконец-то маркиз вновь обрёл дар голоса.

Но за это его лишь дёрнули посильнее. Дальше через дыру в стене, — вот откуда прогремел взрыв, — маркиза вытащили на улицу. На контрасте с духотой камеры, утренний воздух был прохладным, свежим и… свободным! Оливарес жадно глотнул его полной грудью, но надышаться не успел — тот человек, что тащил его, толкнул его прямо в канал.

Правда упал маркиз не в воду, а на днище катера. Мотор уже работал — тихо урчал до приземления Оливареса и взревел после. Петляя по каналам, судно понеслось к большой воде, и тут один из таинственный людей наконец-то снял маску.

— Кан! — увидел маркиз знакомое лицо. — Как здорово, что это вы! Спасибо, что вытащили! — и протянул свою ладонь в знак приветствия, но в ответ получил шлепок по руке.

Господин Каракан холодно смерил его взглядом и сказал:

— Я слышал, у вас появились деньги, маркиз. Самое время их отдать. Наши друзья с Карибов всё ещё ждут оплату.

— Э-э-э… да, — как болванчик начал кивать Оливарес. — Есть! У меня есть деньги! Правда, они заморожены по какому-то решению и…

— Ничего страшного, — перебил Кан. — Разморозим. Это не проблема, маркиз. И на вашем месте я сейчас волновался бы о другом.

— Простите, — потерялся Оливарес. — Я не понимаю. О чём мне нужно волноваться?

— О том, что вы попытались обмануть Повелителя…

И в этот момент за спиной Оливареса раздался звон колокола Сан-Марко. Громкий, требовательный, и явно не по расписанию. Маркиз от такого вздрогнул. Оглянулся назад, поглядел на удаляющиеся огни утренней Венеции и подумал: кажется, гнев Повелителя — не самое страшное, что могло с ним произойти. Только что он и его османские друзья разозлили Венецию. Причём разозлили по-настоящему…

* * *

Конкретно сегодня я могу сказать, что утро задалось. Первым же делом, ещё засветло я