Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир

— Уверена? — хмыкнул Эдуард Богданович. — Не удивлюсь, если они уже знают, где мы находимся.

— Но здесь же Аня!

— Только это и обнадёживает…

И снова настала гнетущая тишина.

— Слушай, — спустя несколько минут молчания сказал Эдуард Богданович. — Я до сих пор никак не могу взять в толк. Почему мы вдвоём не смогли одолеть какого-то рыбака? Какого-то… рыбачишку!

— М-м-м, — пожала плечами Мария Александровна. — А это важно?

— Ну да!

— Просто ты потерял хватку. Это хотел услышать?

— Нет! И ты не права! Я ведь активировал ту же самую технику, которую применил на пиратском корабле. По идее, судно этого… Мутео?

— Матео, — поправила жена.

— Судно этого Матео должно было разорвать в клочья. Но ничего не произошло! Вообще ничего!

— Хм-м-м…

— Я вложил в ту атаку больше энергии, чем когда-либо раньше! Но эта лодка… она была странной, Мария. Очень странной! Как будто бы она поглощала мой дар.

— Поглощала дар? — переспросила Сазонова, ухмыляясь. — Рыбацкая лодчонка?

— Да! — Эдуард подскочил со стула и начал бродить по каюте. — Когда я активировал технику, я почувствовал, как лодка начала втягивать энергию в себя. Не сопротивляться, а именно что втягивать… как будто сожрала её!

— Странно, — задумалась Мария. — Очень странно. Может быть рыбак всё-таки не просто рыбак?

— Да чёрт его знает, — отмахнулся Эдуард. — Но что-то мне подсказывает, что мы не сможем сбежать, даже если очень сильно захотим. Выхода нет.

— Выход есть, — вздохнула Мария. — И конкретно у меня последняя надежда ещё не угасла. Нам нужен Артём.

— Зачем? Ты думаешь, он нам поможет?

— Как минимум, я хочу с ним поговорить. Он наш сын. Любимый сын и наследник. Думаю, он всё ещё может одуматься и скинуть с себя тлетворное влияние Артура. Он ведь всегда был более податливым, чем остальные. Надо только с ним связаться.

— Как?

— А ты не знаешь? — улыбнулась Мария Александровна, как будто бы что-то затеяла. А она ведь затеяла.

— Уверена? — спросил муж.

— Вполне.

С тем Сазонова легла на койку. Вытянула ноги, руки сложила по швам и закрыла глаза. Полежала так с минуту, а после глаза открыла.

— Нет, — сказала она. — Не усну. У тебя есть снотворное?

— У меня вообще ничего нет! — истерично хохотнул Эдуард Богданович. — У меня ведь всё забрали! Так же, как и у тебя.

— Жаль, — вздохнула Мария Александровна. — Непонятно, когда я на нервяках смогу уснуть…

И тут надо бы объяснить: будучи одарённой, Сазонова была одарена очень разносторонне. И одной из её способностей была возможность связываться с людьми во сне. Не главный её навык и в какой-то мере ущербный, — абонент для «вызова» должен был находиться рядом. Настолько рядом, что в иной ситуации было бы проще не тратить энергию, прогуляться до него пешочком и сказать всё, что надо, наяву. Однако сейчас этот навык был очень кстати.

— Так, погоди, — сказал Эдуард Богданович. — Сейчас попробуем один способ…

С тем Сазонов погасил большой свет, оставив лишь тёплый свет настольной лампы, которая отбрасывала на стены уютные, убаюкивающие тени. Сам же подошёл к изголовью койки, на которой лежала жена, взялся за прутья и начал трясти её.

— Чух-чух, чух-чух, чух-чух, чух-чух…

— Эдуард, ты не в себе.

— Чух-чух, чух-чух, чух-чух…

— Совсем рехнулся, — сказала Мария Александровна, а после внезапно… зевнула.

— Чух-чух, чух-чух, чух-чух, чух-чух… чай, кофе, постельное бельишко принимаем… чух-чух, чух-чух, чух-чух… мужчина, уберите пятки с прохода… чух-чух…

Тут Эдуард Богданович заметил, что дыхание жены стало глубже и ровнее. Мария закрыла глаза, и уже через несколько минут «поездки» провалилась в сон. Тогда Эдуард остановился, выпрямился и тихонько сказал:

— Надеюсь, всё получится…

* * *

— А что происходит? — повторил я как будто на репите, выхаживая по пустому залу «Марины» вот уже полчаса. — Что такое-то?

В зале не было ни одного гостя. То есть вот совсем ни одного. Вообще! На сервированных столиках ждали своей участи натёртые до блеска приборы, лежали салфетки от скуки сложенные в лебедей, и стремительно отцветали цветы. И никого!

На улицу я выглянул уже раз, не соврать, двадцать, и там атмосферка была та же самая. Тотальная пустота, как будто город вымер. Только ветер гоняет фантики по мостовой, и чайки где-то вдалеке орут.

И всё это происходило в тот самый момент, когда по идее в «Марине» должна быть лютейшая запара, а люди выстраиваться в очередь. Гнетущая, блин, практически звенящая тишина. На кухне Индзаги стоял с тряпкой в руках и уже в который раз протирал стол. Чистый стол. В нержавейку плиты и вытяжек можно было глядеться, как в зеркало, а холодильники вернулись к изначальной, заводской чистоте.

Официанты скучали у барной стойки, листая меню, которое и так уже знали наизусть. Джулия заканчивала свою борьбу с документацией, которая набралась за несколько недель, а синьор Марселло ударился в большой спорт. В отсутствии гостей, наш мангальщик бросил поддерживать угли, и теперь тупо отжимался на летнике.

Я же смотрел на всю эту картину, и мне невольно казалось, что «Марина» — это кафе на какой-нибудь глухой сибирской станции, где поезд проходит раз в неделю. И при всём при этом я чувствовал… что-то. Какие-то странные токи энергии, которые не ощущал ранее, притом настолько сильные, что почувствовать их может даже неодарённый. Венеция бесцельно выплёскивала свою мощь — город бурлил. Город злился.

Причём Венеция не делала никому хорошо или плохо, она просто эмоционировала. Истерика — не то слово. Скорее это был немой укор сварливой жены, из-за которого всё семейство на всякий случай ведёт себя тихонько, молчит и просто пережидает это настроение. Тяжесть буквально висела в воздухе, и до сих пор я такого не испытывал никогда.

— Джулия? — я подошёл к кареглазке, которая с победным видом отложила последнюю накладную. — Ты это чувствуешь?

— Да, — тихо ответила девушка. — Как будто Венеция… злится?

— Раньше такое бывало?

— Не припомню.

Я принял ответ коренной венецианки, и снова вышел на улицу — глянуть, не поменялось ли что? Не поменялось. Улицы пустые, на каналах тоже никакого движения. Все заперлись по