Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир

сходил и покормил Андрея. Водоворот не знал, — и никогда не узнает, — но сегодняшняя пайка была настолько щедрой за счёт вчерашнего старичка в чалме. Когда его люди выгнали… ну, точнее, выкупили… из зала всех гостей, на столиках осталась целая куча нетронутых… ну или почти нетронутых блюд. Так что сегодня рацион водоворота был гораздо разнообразней, чем обычно.

Андрюха бурлил и пенился, явно получая удовольствие от еды, а я опять раздумывал над тем, что всё у меня в жизни наконец-то хорошо. Суд закончился, долг выплачен, подвал Бачокки сдался под напором Артёма, а в кармане у меня лежит коробочка с кольцом для Джулии. Ах, да! Приятный бонус — Оливарес сидит в тюрьме. По факту мне от этого должно быть ни горячо и ни холодно, но мысль всё равно греет.

Итак! Сидя на летнике, я лениво потягивал кофеёк и морально готовился к утренней смене. Солнце едва вышло, но уже припекало. А ещё сегодня ветер донёс до меня запах выпечки из «Между Булок», которая находилась от нас аж за три квартала. Влажность сегодня какая-то особенная, что ли?

И тут вдруг — звон. Прислушавшись, я безошибочно определил колокол Сан-Марко, но вот какая заковыка: бил он не по расписанию. До конца аномальной ночи ещё минимум полчаса, и как бы люди не обманулись. А хотя… нет, не обманутся. Как-то он сегодня особенно истерично трезвонит, как будто сама Венеция что-то у кого-то требует.

— Странно, — пробормотал я себе под нос и отхлебнул кофейку. — Очень-очень странно…

Решил было дело не зацикливаться на этом, но тут в унисон колоколу зазвонил и мой телефон.

— Утро, — коротко поздоровалась сестра, и сразу же перешла к главному: — Оливарес из тюрьмы сбежал.

— Когда?

— Да вот буквально только что. Говорят, на катере смылся в открытое море. «В компании неизвестных». А перед этим ещё и тюремные стены взорвали.

— Дела-а-а-а, — протянул я, думая чем конкретно это может грозить мне. Понял, что в общем-то ничем, и резюмировал: — Да и хрен с ним. Сам себе жизнь поломал. От такого он теперь точно деньгами не отмажется.

— Тоже верно, — согласилась сестра. — И ещё один момент, Артур. Тут родители тебя очень видят хотят.

— Как хотят, так и перехотят, — ответил я.

Во-первых, мы ещё ничего на их счёт не решили. А во-вторых, я ведь на полном серьёзе собирался подержать родителей под арестом хотя бы несколько дней. В воспитательных, так сказать, целях.

— Послушай, — сказала Аня. — На самом деле, на твоём месте я бы пришла. Эти двое что-то бубнят про пиратов, османов и непосредственно самого Оливареса. Что именно я не расслушала, и решила подождать тебя. И честно говоря, мне интересно. А тебе?

И мне. Так что делать нечего. Вздохнув, я пообещал быть как можно скорее, а затем допил кофе и уже под «штатный» звон Сан-Марко двинулся к пристани. Попросил одного из ребят Рафа с местного понтона докинуть меня до баржи, и отплыл.

А когда подплыл, сперва не сразу узнал платформу. Как же она, блин, преобразилась. Насколько я могу судить, ниссы уже закончили с ремонтом и укреплением основных конструкций и теперь наводили красоту. Чистовая отделка в самом разгаре. Вон ставятся фонари, а вон на перилах в режиме реального времени вырастают подвесные клумбы. Вот ведь, а! Когда Аня только пригнала платформу к Венеции, она выглядела как груда ржавого металлолома. Теперь же — современная плавучая крепость, в которой хочется жить и радоваться.

— Красиво?

— Прекрати! — крикнул я. — Хватит уже подкрадываться! Уже все на свете узнали, что ты это умеешь!

— Извини, — сказала сестра, не сводя глаз со стройки. Ветер играл с её волосами, а на лице застыла гордая улыбка платформо-владелицы. — Красивая, правда?

— Правда, — не смог не согласиться я, а затем тяжко вздохнул. — Ниссы скоро закончат.

— Ну да. Так это ведь хорошо, — Анна Эдуардовна пожала плечами. — Гномики работают, как заведённые. Другие строители так быстро не справились бы. Сам ведь знаешь как бывает: двое пашут, семеро машут.

— Это да. Вот только я всё равно не уверен, что это хорошо.

— Почему?

— Да потому что мне их потом ещё куда-то пристраивать придётся, — тут я хохотнул. — Слушай, а у тебя второй платформы на примете нет?

— Хм-м-м, — Аня явно что задумалась, подняла бровь и загадочно ответила: — Пока что нет.

— Что значит «пока»?

— Да не боись, — сказала сестра. — Всё будет хорошо.

Я же смотрел на неё и думал: кажется, Анна Эдуардовна потихоньку превращается в акулу бизнеса. Матёрую и кусачую. Если так пойдёт и дальше, то скоро она может стать одной из самых влиятельных женщин Венеции. Главное, чтобы сама Венеция не было против.

— Ладно, — сказал я. — Пошли что ли? Поговорим с родителями? — и уже двинулся по направлению к кубрику, как вдруг решил уточнить один немаловажный момент: — Артёма брать будем?

Сестра на вопрос отреагировала… странно. Сперва рассмеялась, а потом сказала:

— Как только наш дорогой братец услышал, что я собираюсь навестить родителей, сразу же свалил в ужасе. Сказал, мол, ему срочно требуется психологическая помощь, только я его и видела.

— Ладно, — ухмыльнулся я. — Пошли…

Аня кивнула и повела меня внутрь баржи. По коридорам, мы спустились на тот уровень, где находились жилые каюты. А родители наши обитали в са-а-а-а-амом-самом конце, в импровизированном карцере, где раньше жил Артём.

— Ну что, готов?

— Всегда готов.

Дверь открылась, и я первым вошёл внутрь. В каюте было тесно, душно, но тем не менее чисто. Всё-таки держать под стражей — одно, а унижать — совсем другое. Мария Александровна и Эдуард Богданович сидели друг напротив друга за маленьким столом, и пока чуть да дело катали партию в шахматы. Выглядели родители уставшими, потрёпанными и… и действительно обгоревшими. Если бы не слезавшая лоскутами с лица кожа, то индейское племя вполне могло бы признать их за своих.

Но к сути: едва я переступил порог, как моя драгоценная матушка прямо со стула бахнулась на колени. Протянула ко мне руки, и заливаясь слезами затянула:

— Прости меня, Артурушка! Прости, дуру грешную! И ты, Аннушка, прости если сможешь! Виноватая я перед вами, ой как виноватая!

— Мам, — вздохнул я. — Ну