Величие. Книга 2 - Мария Тиамат

Шиа создалось впечатление, что Арэйсу оделась эксцентрично намеренно, чтобы оттолкнуть любого, кто попробует проявить к ней дружеское отношение. Однако её надменный и бесстрастный вид сыграл с ней плохую шутку: аристократы пришли в восторг, сочтя величавость и спесь за истинное проявление голубой крови Брунгервильссов, и обступили княгиню плотным кольцом.

Шиа поспешила ей на помощь. Арэйсу взяла на этот вечер роль её покровительницы, чтобы представить эльфийку в более деликатном свете, нежели бы это сделал император. Шиа сразу же снискала овации, приветствуя гостей на их родном языке.

– Вы же в Белой империи всего второй месяц! – восхитилась одна из дам. – Как вы так быстро учитесь?

– Хороший учитель и желание. – Благодаря подготовке Аурелия, у эльфийки получалось давать односложные ответы, что тоже вызывало восхищение.

– В общем, слушайте: Шиа можно мучить вопросами сколько душе угодно, условие одно. Чтобы они были на нордианском, – хлопнул в ладони Пьерше. – Только не переусердствуйте, а то она перейдёт на эльфийский, и тогда не поздоровится уже нам.

Хорошая шутка внесла оживление, создавая раскованную атмосферу. Все перешли за пышно накрытый стол, сверкающий тонким стеклом бокалов и тарелок. Закусок было множество, но пить никто не спешил. Музыканты взялись за инструменты. Полилась приятная, ненавязчивая мелодия.

Расселись таким образом, чтобы Шиа вместе с княгиней Брунгервильсс находились поближе к приглашённым аристократам и между ними завязалась оживлённая беседа. Друзья Аурелия на время оказались предоставлены самим себе, и, воспользовавшись паузой, Пьерше мысленно вернулся к их беседе с эльфийкой. Что-то не давало успокоиться, предав забвению малозначительные фразы…

Да, точно. Что значила эта её последняя усмешка? В кратком мгновении было столько огня и нереализованного желания, что у него по спине побежали мурашки. Но… нет, этого не могло быть. Он не должен поддаваться её чарам. Она играет с ним, бессознательно желая отомстить за уязвлённое самолюбие. Имеет право. Пьерше бросил косой взгляд на дальний угол стола, где весело болтала Шиа, а Арэйсу и Аурелий бережно охраняли каждый её шаг. Даже сейчас, когда эльфийка оборачивалась к императору, вся пластика её тела как будто менялась, становясь нежной и текучей. За пару недель в их отношениях появилось нечто новое, настолько интимное и доверительное, что окружающим сразу становилось ясно, что они – пара.

И всё-таки Пьерше до сих пор помнил в мельчайших подробностях её тонко очерченный рот и ямочки на щеках, когда она произносила: «Вы тоже…» С таким дерзким, искушающим выражением лица! Однако… Шиа ему нравится? Нет, подобный вопрос нельзя озвучивать даже в мыслях. Он не собирается иметь никакого отношения к пассии Аурелия. Да и чего бы он этим достиг?

– Эй!!

Кто-то очень больно вонзил каблук Пьерше в ногу. Этим кем-то могла быть только Сепиру.

– Реагируй, когда к тебе обращаются, – не дала возмутиться ему та. – Салат из тунца тебе передать, говорю?

Строгий облик баронессы, показавшийся ему таким родным, принёс неожиданное облегчение, будто Пьерше избавился от чар. На душе воцарилось спокойствие.

– Да, спасибо. Эй, а правда, что младшему графу Нуршенгу не хотят оставлять почти никакого наследства, кроме небольшого содержания? – дождавшись паузы, он окликнул одного из друзей, влезая как ни в чём не бывало в разговор. – Я слышал что-то такое на днях. Какой-то скандал у них?

– Обязательно мусолить эти сплетни именно сегодня? – поморщился Аурелий.

– Никогда не знаешь, что и когда пригодится. Подожди, ну дай я быстренько узнаю, и всё. Так как? – Пьерше нетерпеливо подался вперёд.

– Есть такое, – отозвался приятель. – Жена, будучи в гостях, услышала обрывок их ссоры. Возможно, Нуршенг-младший достал родню своими выходками: неделю назад снова напился и устроил погром. Лучше пусть супруга вам расскажет.

– Да, я ожидала графиню в гостиной и подошла к окну посмотреть на парк, – с довольным видом затараторила аристократка. – Потом гляжу: отец и младший сын. Первый сдвинул брови, а Иверт стоит, понурив голову. Затем вдруг вскинулся, точно они о чём-то спорили, и граф отвесил ему оплеуху. Ну, дал пощёчину. Иверт бросился бежать, а Нуршенг-старший что-то гневно кричал ему вслед. И вот тогда, мне кажется, я и расслышала слова «наследство» и «жена».

– Ух ты! – заинтригованно протянул Пьерше, откидываясь на спинку стула. – Да, видать, надеются остепенить его.

– Не представляю, где они ему жену найдут, – хохотнул другой приятель. – Иверт Нуршенг совершенно неуправляем. Уже пару раз чуть со службы не выгнали – как только родители не отмаливали его грехи!

– Ладно, давайте сыграем в ассоциации, – предложил Аурелий, заметив, что половина гостей молчит, не поддерживая тему. – Кто-нибудь называет слово, и его сосед должен дать к нему ассоциацию. Играем? Отлично, начнёте для нас? – Император обратился к одной из барышень.

– Доброта, – кокетливо ответила она. – С чем у тебя ассоциируется доброта? – обратилась она с улыбкой к своему спутнику.

– Доброта как солнечный свет.

– Солнечный свет прекрасен так же, как и женщины, – подхватил следующий аристократ.

– Ах, женщины – это великий соблазн и наказание нашей жизни, – усмехнулся Пьерше.

– Какие-то странные аналогии. Надеюсь, ты не выражаешься таким образом в дипломатических нотах, которые тоже сочиняешь, – фыркнула Сепиру.

– Я из кожи вон лезу, пытаясь придумать что-то небанальное! – Граф Круазе всплеснул руками, закатывая глаза. – Не отдых, а каторга: одному сплетни не нравятся, этой – ассоциации. О чём ещё с вами разговаривать-то? – Он довольно улыбнулся, когда все засмеялись. – Давай, твоя очередь придумывать.

– Соблазн ведёт к смерти, – коротко отрезала баронесса Шертхесс.

– И она ещё критикует мои ассоциации!

– Кэрел, всё хорошо? – отвлекаясь от общего веселья, Аурелий обернулся к другу.

Не обращая внимания на словесный поединок, Кэрел что-то искал глазами в зале.

– Хотел попросить чаю и упустил официанта, – флегматично пояснил тот.

– Прости, пожалуйста, совсем забыл, что ты не пьёшь, – кивнул император и махнул рукой, подзывая персонал.

Атмосфера в зале становилась всё более раскрепощённой. Крепкие напитки, взаимные остроты, чуткое руководство Аурелия, который всегда был на страже любых неловкостей, и просто хорошее настроение делали своё дело. За ассоциациями последовала игра в шарады и фанты, которые были прерваны десертом, и, когда дело дошло уже до коктейлей, несколько голосов принялись скандировать: «Спой! Спой! Спой!» – и граф Круазе, шутливо кланяясь, поднялся со своего места.

– А в чём дело? – непонимающе встрепенулась Шиа.

– О, вы не знаете? – спросила одна из дам. – Он великолепно поёт, вы обязательно должны это услышать!

Под горячие аплодисменты Пьерше взбежал на площадку к музыкантам, давая указания, и затем спустился к гостям.

– Музыку!

Гулко ухнул контрабас, мягко переступила струнами гитара, и под медленную, тягучую музыку Пьерше повёл плечами, приноравливаясь к ритму. С неожиданной хрипотцой в голосе он запел: