Величие. Книга 2 - Мария Тиамат

бег по ночному саду – маленькая детская шалость во время ответственного мероприятия. Смесь невинной выходки и острого страха. Препятствие. Тщетное сопротивление и пугающий хруст разрываемой ткани, точно сломанные крылья бабочки. Алчное касание чужих рук по всему телу и ужас, затмевающий рассудок. Резкая боль и собственные дрыгающиеся в воздухе колени – болезненное движение инородного предмета внутри. Беспомощность и отвращение. Стянутое спазмом горло, из-за которого наступает медленное удушье. Чёрное небо над головой и холод весенней земли, об которую толчками трётся спина. И затем всё накрывает тьма. Она никогда не могла вспомнить эту последнюю составляющую – только ощущала её неотвратимое приближение, и стоило смутной догадке вынырнуть из омута, достигая горизонта событий, как Арэйсу просыпалась от собственного душераздирающего крика.

…Она зажала себе рот, пытаясь подавить рвущиеся наружу звуки. Сердце колотилось, как у загнанного зайца. Да и сама Арэйсу дрожала точно так же: ощущения прошлого не отпускали свою жертву, в кромешной темноте становясь ещё более плотными и осязаемыми. Задыхаясь, княгиня затряслась в беззвучных рыданиях.

Подозрительный шорох за дверью заставил её замереть и судорожно закусить одеяло. Покрывшись испариной, она молилась, чтобы ей это показалось или чтобы тот, кто стоял снаружи, не стал проверять комнату. Сейчас Арэйсу точно не смогла бы притвориться спокойной, и больше всего ей хотелось, чтобы её не трогали. Но шли минуты, и ничего не происходило. Уверившись, что никто её не подслушивает, княгиня вылезла из-под одеяла и распахнула окно.

От ворвавшегося в комнату морозного воздуха её охватил озноб, однако стужа помогла немного сбросить липкие объятия ужаса. Непогода улеглась, и придворцовый парк укрыл слой свежего, пушистого снега. За какие-то пару часов мир преобразился, расцветая розовыми и золотыми огнями, словно в сказке. Синие бархатные тени пролегли между деревьями, и свет фонарей, отражаясь от открытых участков аллей, искрился слюдяными хлопьями. Волшебный, нереальный пейзаж.

Арэйсу протянула руки, зачерпывая снег с подоконника, и яростно растёрла им лицо. Холод ледяными иголками впился в кожу, а затем потёк по подбородку и локтям талыми ручейками.

* * *

Шиа в ту ночь беспокойно ворочалась – видно, сказывалось разлившееся по всему телу и так и не нашедшее себе выхода возбуждение. И пусть эльфийка упала в кровать замертво, еле стянув с себя одежду, ей хватило всего пары часов, чтобы вновь очнуться и понять, что больше она не заснёт. В следующее мгновение Шиа показалось, что она слышит чей-то слабый крик. Поэтому эльфийка на всякий случай выскользнула в коридор, внимательно прислушиваясь. Казалось, что кричала Арэйсу, и Шиа даже подкралась к двери её комнаты – однако там царила пронзительная тишина, и эльфийка не решилась нарушать покой княгини. От холода она проснулась окончательно, и перспектива лежать до рассвета представлялась теперь невыносимо скучной.

Усмехнувшись внезапной шальной мысли, Шиа крадучись направилась прочь из покоев Арэйсу. В этот безмолвный утренний час все без исключения спали, и пробраться в находящееся рядом крыло императора не составило труда. Бесшумно повернув дверную ручку, Шиа скользнула в спальню, различая размытые очертания спящего Аурелия. С трудом сдерживаясь, чтобы не засмеяться, эльфийка аккуратно приподняла его одеяло и нырнула под него, со всей бесцеремонностью обхватывая возлюбленного. Тот, ощутив чужеродную тяжесть, потянулся, пытаясь переменить положение, но Шиа не отпускала, и тогда он, разлепив глаза, начал ощупывать её руки, плечи…

– Шиа?! – Он испуганно дёрнулся. – Что ты тут делаешь?

– Решила навестить тебя, – радуясь удавшейся шалости, захихикала та. – Меня не покидало убеждение, что на сегодня мы с тобой ещё не закончили.

– Возможно… – выдохнул Аурелий, переводя дух. Затем рывком притянул её к себе. – Как же ты напугала меня. Только тихо! Тихо! – зашикал он, потому что Шиа начала смеяться громче.

– Да все спят…

– Мало ли.

Эльфийка притихла, хитро щурясь. Затем её пальцы ожили, погладив Аурелия по щеке и начиная медленно спускаться по шее, по ключицам, по талии, всё ниже и ниже… а затем снова взбегая вверх. Они лежали во мгле, и от этого ночь прижимала их друг к другу ещё ближе, дыхание к дыханию. Прислушиваясь к лёгким дразнящим прикосновениям, Аурелий нащупал её свободную ладонь, потянул к себе, медленно целуя кончики пальцев.

– Давно мы так не лежали вместе, правда? – с наслаждением спросил он. – Чтобы вот так, никого не опасаясь…

Шиа красноречиво улыбнулась, и Аурелий тоже начал не спеша касаться губами её шеи и плеч, смакуя послевкусие каждого поцелуя. Движение за движением тела их переплетались. Ласки теряли легкомысленную игривость, становясь всё откровеннее. Затем Шиа толкнула его в плечо, переворачивая на спину, забираясь сверху и глубоко, с упоением целуя. Когда она оторвалась, глядя ему в глаза, пальцы Аурелия заскользили по её бёдрам, поддевая край сорочки, и затем потянули одежду на себя. Выгнувшись, эльфийка помогла стянуть с себя ткань, а после освободила от неё и императора.

Теперь ничто не отделяло их друг от друга, и порыв необузданной, жадной страсти стёр на время любые эмоции. Его ладони на груди и рёбрах, её дыхание у самого уха и пальцы, зарывшиеся в его мягкие волосы, – всё было едино, всё смешалось в одно чувство и наслаждение. Однако когда, отстранившись, Шиа потёрлась своими бёдрами о его, намекая на главное действие, Аурелий её мягко остановил.

– Как, ты ещё не проснулся? – весело удивилась она. – Мне казалось, я хорошо привела тебя в чувство.

– Слишком хорошо, – поправил он её. – Боюсь, я всё ещё не могу поверить в происходящее. Вдруг ты мне снишься?

– Тогда придётся заставить тебя поверить, что это явь. – С этими словами эльфийка озорно усмехнулась, вновь целуя его – но на этот раз очень легко, почти невесомо, – и так же весело сползла по его торсу вниз.

Одеяло упало, обнажая их тела: Аурелия, заинтересованно приподнявшегося на подушке, и Шиа, стягивающую с него исподнее бельё. Помогая себе языком, она добилась того, что дыхание возлюбленного стало неровным. Аурелий сперва отодвинул ногу, открывая ей больше пространства для действий, затем откинулся назад и прикрыл глаза. Приятные ощущения растекались по телу, лишая воли. Обнимающие его ладони начали двигаться быстрее, меняя угол и силу сжатия, доводя до исступления, и он слегка застонал от переполняющих его эмоций. Он чувствовал, что ходит по краю, что вот-вот достигнет смысла жизни, истинного счастья, и мозг отключался, требуя лишь завершения… Но в этот момент он остался один.

– Шиа? Нет, продолжай, продолжай! – Аурелий судорожно выдохнул, цепляясь за ускользающую негу.

Она вновь погладила его кончиками пальцев – едва задевая. Аурелий вздрогнул, невольно подаваясь бёдрами вслед за ней. Дразнящее движение повторилось…