Заповедник - Оксана Олеговна Заугольная

– Солунай, – кивнул директор, увидев её. Впервые за несколько дней соизволил заметить, что она тут находится!

Вслед за ним злобной фурией влетела Айару.

– Что вы делаете, директор Амыр! Мало нам было… – понизила она голос. – Мало нам было гарпии, а теперь еще это. Она не выживет в неволе. А если выживет, что мы будем с ней делать? Учить писать и читать?

Не слушая её, директор расположил на свободной койке свою ношу, и заглянувшая через плечо Солунай увидела детское личико с раскосыми глазками и клювом-ртом. Гаруда тяжело дышала, но страха на её личике не было.

– Этот… стрелок перебил всё гнездо, осталась только эта малышка, – Александр Николаевич привычно рванул рукав вверх и надрезал кожу. – Её мать улетела в горы, залечивать боль потери. Она умрет без нас.

– Она умрет без нас! – передразнила его ничуть не впечатленная Айару. – А с нами будет как сыр в масле кататься, так что ли? Вы бы хоть про Вассу и Солунай подумали! Каково им с птичками этими жить!

Солунай поймала взгляд директора. Нет, он был не умоляющим, охотник не умел умолять. Но ей захотелось поддержать его.

– Вообще-то мы с Банушем навещали это гнездо много раз, птенцы меня не боятся, не боялись. Я их тоже.

– Да делайте что хотите, неслухи, – сплюнула Айару. – Спелись, охотник со змеюкой.

И ушла.

– В нашем приюте могут жить любые разумные существа, нуждающиеся в защите. Хорошо, что ты это понимаешь, – произнес директор. Будто поблагодарил не благодаря.

А потом, убедившись, что гаруда пришла в себя и больше не пытается умереть, он просто оставил их втроем! Нет, Солунай понимала, что ослабевший от потери крови, он отправился к Марте за обедом, а позже пришлет Елена Васильевну, чтобы принимала новую подопечную, но как это выглядело!

– Давай, Аэлла, тащи воду и тряпку, будет отмывать твою новую подружку, – бодро произнесла Солунай, мысленно посылая все кары на вероломного директора, который беззастенчиво пользуется её чувствами.

Она осторожно очистила перья от спекшийся крови и с радостью обнаружила, что большая часть крови была не этой гаруды, и повреждений у хищной птички не так уж много. Второй отличной новостью было то, что змеи Найки своим угрожающим шипением удерживали гаруду от того, чтобы цапнуть невольную няньку за руку. Делиться своей кровью с пернатыми горгона вовсе не собиралась.

Хуже всего ей пришлось, когда успокоенная и уже сытая гаруда наконец достаточно успокоилась, чтобы вдруг расплакаться. Слезы у неё катились огромными сверкающими бусинами, и Солунай растерялась, пытаясь понять, как утешить птенца, потерявшего всю свою семью, голодавшего в лесу в одиночестве, как объяснить, что всё будет хорошо, когда даже Аэлла понимала, что хорошо уже не будет.

И надо же было вернуться Александру Николаевичу с Еленой Васильевной на буксире!

– Солунай, я вас совсем ненадолго оставил с ребенком, а она уже плачет! – возмутился он.

И Найка даже не нашлась, что ответить, так растерялась, а потом и разозлилась. Её злость немедленно почувствовали змеи и взвились над головой.

– Идите, Солунай, нечего тут детей пугать своей прической, – хмуро добавил он. И дверь за ней закрыл.

Солунай поняла, что терпеть больше нельзя. И вместо того, чтобы уйти, осталась стоять у двери. Её расчет оказался верным. Объяснив особенности работы с новой подопечной воспитательницы, директор вышел в коридор.

– Что еще, Солунай? – устало спросил он.

Найка шагнула ближе, но тут отвага окончательно ей изменила, и она лишь открывала и закрывала рот, не в силах заговорить.

Но он её и так понял.

– Солунай, я сразу предупреждал, что слушать мать вам не стоит. Она прекрасное чудовище и, вероятно, была бы вам неплохой матерью, но не в реалиях этого мира. Если вы не понимаете намеков и того, что я уже устал в собственном приюте избегать одной из воспитанниц, скажу прямо – ничего не получится.

– П-потому что я чудовище? – прошептала Солунай, чувствуя как никогда желание самостоятельно броситься в болото. Пальцы и челюсти зачесались, значит, снова подросли клыки и когти. Да уж, красотка!

– Нет, потому вам, Солунай, не сорок пять, а семнадцать, – отрубил Александр Николаевич. – И я директор в этом приюте, понятно вам, глупая вы девчонка? Все ваши мечты и желания видны как на ладони и не только мне. Прекратите делать посмешище из себя и из меня заодно. У нас и без того сложилась непростая ситуация. Васса пропала, в заповедник повадились браконьеры. Не до ерунды!

Солунай даже не расплакалась, такая её охватила злость. Она прошипела в ответ нелицеприятное о директоре на неизвестном ему наречии и ногами, а не сквозняком рванула в свою комнату. Как назло, когда это было нужно ей, Бануша в комнате не оказалось.

Пришлось идти на мужскую половину и искать его там. Когда приют строили, было много больших комнат для групп по возрасту. Младшие и средние до сих пор так жили. Так за детьми было удобнее присматривать. Но создатели приюта не учли характер чудовищ. И старшие предпочитали хоть крошечное, но личное пространство, да и делить с ними комнату желающих часто не находилось.

Так что вскоре комнаты внутри превратились в целые лабиринты из закутков и каморок. Стены были хлипкими, но зато были. Только вот найти комнатку Бануша из-за этого было непросто.

Сирен спал, трогательно подложив ладонь под щеку. В приоткрытом рту виднелись острые зубы.

«А он ведь симпатичный, – с удивлением подумала Солунай. – Худощавый и невысокий, да. Но симпатичный. И глаза красивые, ресницы…»

– Даже не думай, – не открывая глаз прервал её мысли Бануш.

– Чего? – оскорбилась Солунай, предательски краснея ушами.

– Я знаю, что ты думаешь, вероломная Най, – Бануш повернулся на другой бок, спиной к ней, и голос теперь его звучал глуше. – «Бануш хороший друг и наверняка мы с ним будем отличной парой. Раз этот гадский директор не хочет понимать своего счастья, пусть ревнует!»

– И вовсе он не гадский, – буркнула Найка и села на край кровати.

Бануш сел и пододвинулся к ней.

– Но остальное ты же не отрицаешь, – ласково спросил он, чуть добавляя голоса. – Даже не думай. В тебе говорит злость и обида, а я не хочу терять друга.

– Почему ты решил, что так не потеряешь еще быстрее! – Солунай вскочила с кровати. – Ты и не пытаешься меня понять!

Он вылетела из его комнаты и через пару переходов налетела на Ырыса.

– Так! – она свирепо свела брови. Интересно, это вообще видно, когда она в очках? – У тебя