Что же это такое — метаэтика? - Мэттью Крисман

отображение возможного устройства реальности, как нет и необходимости в теории о том, каким образом те или иные предложения соответствуют реальности. Это важный ресурс для таких экспрессивистов, как Блэкберн. Минимализм позволяет им отвергнуть неправдоподобную версию этого взгляда, предложенную Айером, и признать, что этические предложения истинностно-оцениваемы, даже если они не отображают реальность.

Точно так же мы могли бы подумать, что слово «верит» указывает на ментальное состояние, которое определенным образом представляет реальность, подобно маленькой картинке в чьей-то голове. Но если вместо этого мы будем считать, что оно указывает на любое ментальное состояние, задействованное в искреннем высказывании или согласии с утверждением, то у экспрессивистов не будет причин заявлять, что ментальные состояния, выражаемые этическими высказываниями, не являются убеждениями. Кроме того, судя по всему, мало разницы между тем, чтобы верить или говорить, к примеру, что истинно, будто пытки — это неправильно, и верить или говорить, что это факт, будто пытки — это неправильно. Таким образом, минимализм в отношении «истины» и «убеждения», похоже, подкрепляет и минимализм в отношении «факта».

Вы, вероятно, уже понимаете, к чему всё ведёт. Похоже, что, приняв минимализм в отношении «истины», «убеждения», «факта» и любых других родственных понятий, экспрессивисты могут снять те опасения, которые порождали приведенные ранее мини-диалоги. Блэкберн называет это направление мысли истоком квазиреализма. Это программа возвращения экспрессивистам права использовать такие термины, как «истинно», «верит» и «факт», которые прежде считались исключительным уделом одних лишь реалистов. Полученная в итоге экспрессивистская позиция является квазиреалистической в том смысле, что она без колебаний признаёт истинностную пригодность этических высказываний и то, что они выражают этические убеждения, которые действительно могут быть истинными, но затем объясняет, почему это не обязывает экспрессивистов принимать реализм. Отвергая корреспондентскую теорию истины, экспрессивисты могут избежать вывода о том, что этические суждения не способны быть истинными или ложными либо не выражают убеждений о фактах.

Ключевой момент: Минималистская теория истины позволяет экспрессивистам-квазиреалистам утверждать, что этические высказывания истинностно-оцениваемы, не подрывая при этом их приверженности тезису, согласно которому этические высказывания не отображают реальность.

Даже если вы готовы зайти с экспрессивистами так далеко, вас всё равно может беспокоить, что данная позиция по-прежнему влечет за собой вывод, будто правильное и неправильное зависит от того, что именно мы считаем правильным и неправильным. Как мы увидим в главе 7, некоторые метаэтики принимают ту или иную форму этого утверждения о зависимости этики от сознания. Однако продолжение квазиреалистической программы для таких экспрессивистов, как Блэкберн, отчасти состоит в том, чтобы доказать: как только они завоюют право использовать в этическом дискурсе такие понятия, как «истинно», «верит» и «факт», ничто не помешает им отрицать тезисы о зависимости морали от сознания. Рассмотрим, например, следующий мини-диалог:

(А) Пытать людей — это неправильно.

(Б) Конечно, но это не было бы неправильным, если бы мы этого не осуждали.

(А) Нет, это неверно; даже если бы мы одобряли пытки, они всё равно были бы неправильными.

Экспрессивисты хотят иметь возможность согласиться с тем, что говорит А. Но как они могут это сделать, если считают первое заявление А в первую очередь выражением оценочной установки? Всё потому, что они будут настаивать: второе заявление А также является выражением оценочной установки. Это нечто вроде выражения негативной оценки возможного положения дел, при котором все мы не осуждали бы пытки.

Но теперь вы можете задаться вопросом: чем же это отличается от морального реализма? Как я уже упоминал в главе 1, не совсем ясно, как нам следует характеризовать реализм. Там я предложил использовать в качестве первого приближения определение его как взгляда, согласно которому этические факты существуют объективно — то есть являются частью самой ткани реальности. Однако я упомянул (в примечании 1), что это определение неточно, поскольку некоторые философы могут сказать, например, что объективным фактом является то, что пытки — это неправильно, но при этом отрицать, что, говоря это, они метафизически характеризуют саму реальность. Философы, которых я имел в виду, включают экспрессивистов-квазиреалистов, таких как Блэкберн и Гиббард. Их минималистские позиции в отношении «истины», «убеждения» и «факта» позволяют им высказываться об этических фактах, явно не принимая на себя обязательств признавать этические факты частью полной и окончательной метафизической картины реальности. Если мы хотим продолжить традицию и охарактеризовать их точку зрения как форму этического антиреализма, нам нужно будет переопределить моральный реализм как взгляд, согласно которому полная и исчерпывающая метафизическая картина реальности включает в себя этические факты.

Тем не менее, перед Квазиреализмом по-прежнему стоят две важные проблемы. Во-первых, если мы выберем «путь минимализма» в отношении «истины», «убеждения» и «факта», где нам остановиться? Эти понятия кажутся тесно связанными с такими понятиями, как «референция», «свойство», «репрезентация» и «объективность». И если мы примем минимализм в отношении всех этих терминов, у нас может не остаться надежного способа провести различие между экспрессивизмом и реализмом. Во-вторых, даже неясно, работает ли этот «минималистский ход» для всех элементов обыденного этического дискурса, который мог бы подтолкнуть нас к мысли о нем как о репрезентативном. Совершенно естественно сказать что-то вроде: «Я знаю, что мне следует беречь электроэнергию, но всегда забываю выключить свет». Но как можно заявлять о наличии этического знания, если экспрессивист прав в том, что суждение человека о том, что ей следует беречь энергию, не является репрезентацией реальности? Независимо от отношения к минимализму, большинство концепций пропозиционального знания требуют наличия некоторого факта, что-p, который отслеживается тем, о ком говорят, что он знает, что-p. Но экспрессивисты, судя по всему, не имеют возможности апеллировать к следящей концепции этического знания, поскольку они являются антиреалистами в вопросах этики.

ФРЕГЕ — ГИЧ

Обратимся теперь к самой известной проблеме, с которой сталкивается экспрессивизм. В философии языка широко распространено мнение, что значение целого предложения является функцией значений его частей и способа их соединения. Затем это значение предсказуемым образом взаимодействует с контекстом, в котором предложение используется для высказывания, что облегчает нормальное языковое общение. Это допущение о композициональности кажется единственной правдоподобной основой для объяснения поразительной быстроты, с которой люди осваивают свой первый язык, и того, как легко мы понимаем бесконечное множество новых предложений. Если это верно, то должен существовать некий стабильный содержательный вклад, который любая часть предложения вносит в значение всех предложений, в которых она фигурирует.

Например, рассмотрим предложения «Розы красные» и «Пожарные машины красные». Оба они содержат слово «красный». Таким образом, согласно допущению о композициональности, в обоих случаях, вероятно, присутствует нечто общее — значение слова «красный», — которое это слово систематически вносит