Командир КВ - Александр Анатольевич Айзенберг

Власов вскрыл конверт, пробежался глазами по строкам мандата, и его желваки заиграли.

— Слушаю вашу операцию, полковник.

— Мои КВ и Т-34 работают как тяжелый молот. Мы проламываем первую, самую укрепленную линию немцев у Мясного Бора. Как только оборона рухнет, ваши стрелковые дивизии и кавалерия устремляются в прорыв. Для немцев это станет шоком. Они решат, что это и есть наш генеральный удар для деблокады Ленинграда, и начнут стягивать к Мясному Бору все свои резервы со всего побережья Ладоги.

— А вы? — прищурился Власов, начиная понимать замысел.

— А мы в этот момент тайно снимаемся с позиций, совершаем ночной марш на север и бьем вдоль берега Ладоги прямо на Шлиссельбург. Немцы к тому моменту оголят этот участок, перебросив танки и артиллерию к вам. Вы получите прорыв фронта, а я — сухопутный коридор в Ленинград. Кроме того тут есть и второй фактор: немцы мастера обходных манёвров и создания котлов. На их месте я просто позволил бы вам вклинится поглубже в свою оборону, а потом перерезал бы коридор, взяв вашу армию в кольцо. С операцией «Капкан» мы заставим немцев метаться. Сначала стягивать все свои силы со всего фронта к месту вашего прорыва, а затем, когда я нанесу основной удар на Шлиссельбург они будут вынуждены вместо того, что бы пытаться взять вас в кольцо, снова перебрасывать свои силы, но уже назад. Для них главное, это не уничтожить вашу армию, а не допустить деблокады Ленинграда.

Власов долго смотрел на карту, обдумывая услышанное. Идея использовать мой полк для грязной работы по взлому обороны его вполне устраивала. И действительно, то, что немцы после моего удара на Шлиссельбург снова оттянут резервы, давало ему шанс войти в историю победителем.

— Рискованно. Если немцы разгадают маневр, вас раскатают на марше. Но план хорош. Утверждаю. Готовьте бригаду к взлому первой линии.

Вернувшись в расположение, я немедленно созвал техническую службу. — Главная проблема — грунт, — объяснял я инженерам. — Снимаете со всех разбитых тракторов и вагонов листовое железо. На каждый третий трак гусениц КВ и Т-34 наваривать расширители по десять сантиметров с наружной стороны. Мы сделаем танкам «снегоступы». Нагрузка на трансмиссию возрастет, но мы не утонем. Т-60 пойдут первыми, прощупывая наст.

Работа закипела. Двое суток полыхали синие вспышки сварки. Мои «маслопупы» совершили настоящее чудо, модифицировав гусеницы.

В назначенный день января Волховский фронт пришел в движение. Утро разорвалось тысячами залпов. Наш удар у Мясного Бора был страшен. Немецкие опорные пункты, рассчитанные на сдерживание пехоты, оказались не готовы к встрече с модифицированными КВ, которые не вязли в снегу благодаря нашим «снегоступам». 76-миллиметровые орудия в упор расстреливали немецкие дзоты. Мы буквально прогрызли немецкую линию обороны за шесть часов непрерывных боёв, оставив после себя перепаханное поле и горящие остовы вражеских пушек. Короткие паузы делались только для пополнения боезапаса танков. Как только в образовавшуюся брешь с криками «Ура!» хлынули полки 2-й ударной армии, я отдал приказ, которого немцы никак не ожидали. — Всем батальонам! Отход! Заводи дымы! Хотя танки и другую бронетехнику я отвёл, но радистов оставил и они продолжили имитацию моего присутствия. В эфире шли активные переговоры между моими частями. Основной мотив, технические неполадки и подготовка техники для дальнейшего марша. Этим мы ввели в заблуждение «Функабвер», который тщательно отслеживал все переговоры в эфире наших частей. Под прикрытием дымовой завесы и надвигающихся сумерек моя бригада откатилась назад. Мы оставили Мясной Бор за спиной. Немцы, как я и рассчитывал, запаниковали. Радиоперехват уже через сутки доложил: противник оголяет северные фланги и лихорадочно гонит все свои резервы, самоходки и артиллерию к Мясному Бору, чтобы закрыть прорыв Власова.

А мы тем временем совершали изматывающий, скрытный марш-бросок на север. Двигались только по ночам, соблюдая жесточайшую светомаскировку и никаких радиопереговоров. Известь на броне делала нас невидимыми на фоне заснеженных лесов. Спустя несколько суток мы вышли на исходные рубежи южнее Ладожского озера. Разведка Свиридова вернулась с радостными вестями: немецкие позиции перед нами были сильно ослаблены. Их лучшие противотанковые части сейчас месили грязь и снег под Любанью, пытаясь остановить двинувшуюся вперёд 2-ю ударную армию. По крайней мере первая часть нашего плана удалась. С помощью моей бригады армия Власова прорвала оборону противника и пошла вперёд. Было и ещё кое что в моём плане. Шапошников согласился усилить удар моей бригады на Шлиссельбург 124 механизированной дивизией генерал-майора Новикова. Его дивизия изначально выдвинулась сюда и прибывала также тайно. За эти несколько дней они успели изучить местность. Разведка его дивизии совместно с моими ребятами, которые также отправились прямо сюда, хорошо поработала за эти дни. Их основной задачей было тщательно изучить предстоящее место боя. Все немецкие укрепления и части, а также расположение оставшейся тяжёлой артиллерии. Ни одного языка, ни каких следов, лишь наблюдение. Через сутки после прибытия, когда мы немного подшаманили свою технику, а то марш дался нам не так легко, мы приступили к второй фазе операции «Капкан».

Я стоял в башне своего КВ, вглядываясь в стылую мглу. Впереди, всего в десятке километров, лежал Шлиссельбург, а за ним — задыхающийся в блокаде Ленинград и Кировский завод. — Ну что, потапычи, — прошептал я в ларингофон. — Немцы смотрят не в ту сторону. Пора показать им настоящий прорыв. По машинам! Заводи! Вперед, на Шлиссельбург!

Заревели дизели, выплевывая клубы черного дыма. Стальная лавина «Бешеных медведей» рванулась вперед, прямо по берегу Ладоги, туда, где противник меньше всего ожидал встретить наш главный удар. Тяжёлые КВ играючи проломили слегка ослабшую оборону противника. В целях полной конспирации, о предстоящем ударе не знал ни кто. Только ограниченное количество генералов в гештабе и Власов с командующим Волховским фронтом генералом Мерецковым. Десять километров до Шлиссельбурга мы с боями прошли за два часа. Немецкие огневые точки мои КВ расстреливали прямой наводкой, оставаясь неуязвимыми для немецких орудий. Даже кумулятивные снаряды не могли пробить экранированную броню КВ. Пробив сам экран, их струя лишь бессильно рассеивалась на броне танка. За КВ и Т-34 шли бронетранспортёры и Т-60, они зачищали своими пулемётами и малокалиберными пушками немецкие позиции от пехоты.

Гарнизон крепости Орешек и части Ленинградского фронта на правом берегу Невы были невероятно удивлены, когда увидели, что к левобережной части Шлиссельбурга со стороны немецкого тыла приближаются наши танки с бронетранспортёрами, причём в большом количестве. Лишь на подходе