Он, она и мозг. Взгляд нейробиолога на наши сходства и различия - Маркус Хейлиг

Решения нужно принимать, полагаясь на актуальные научные данные. Естественные науки ничего нам не расскажут о том, какой жизненный путь выбрать, – это моральные, эстетические и политические решения. Но прежде чем принять мудрое решение, стоит задуматься, какие мы сейчас и какими были раньше – а не только какими хотим стать. Какие бы цели мы ни поставили, всегда важно знать, какие ограничения и задачи могут поставить перед нами наши биологические предрасположенности.

Как вы уже знаете, первейший вопрос состоит в том, какое значение мы закладываем в понятие «равенства». Сегодня трудно найти человека, выступающего против равенства, но зачастую непросто определить, что под этим подразумевают. Чтобы проложить путь в будущее, мы должны знать, куда хотим прийти. А уже цель определит задачи, которые перед нами встанут.

Обязательно ли равенство означает, что женщины и мужчины должны иметь одинаковые возможности в столь важных областях жизни, как здравоохранение, безопасность, добровольное создание семьи и работа в любимой профессии? И что при необходимости к женщинам и мужчинам нужно относиться, исходя из их индивидуальных особенностей, чтобы они не были обделены в лечении и обучении? В таком случае нам нужно сконцентрироваться на определении и признании существенных различий, а также устранить препятствия, которые по-прежнему стоят на пути людей, которые хотят сделать жизненный выбор на основании своих предрасположенностей и предпочтений. Затем нужно будет позволить людям выбирать самим и принять результаты, к которым приведет этот выбор.

Или же мы должны взять за основу отсутствие значимых различий между полами? И равенство означает, что на групповом уровне любые результаты должны примерно совпадать? В таком случае многие люди будут продолжать делать «неправильный» выбор, что бы мы ни делали. Эти вопросы стоит несколько раз обдумать. Существуют ли препятствия для выбора, не учтенные в стремлении к равенству? Но если результаты продолжают отличаться, перед нами встает сложный вопрос: как нам достичь цели и приблизиться к равенству?

Мы видели, что эти понимания равенства нередко вступают в прямой конфликт друг с другом, а порой они сталкиваются и с другими базовыми гуманистическими ценностями. Если мы проигнорируем биологические половые различия, мы будем и дальше лечить всех пациентов с болью в груди так, будто все они – мужчины. И тогда женщины будут гораздо реже оправляться от инфаркта. Если мы с этим же подходом организуем учебу в старших классах и будем относиться ко всем ученикам так, словно все они – внимательные и социально компетентные девочки, мальчики просто выпадут из образовательного процесса. С другой стороны, если мы согласимся, что существуют врожденные биологические различия между полами, мы не будем ожидать одинаковых результатов во всех областях жизни.

Какие бы цели мы ни поставили, всегда важно знать, какие ограничения и задачи могут поставить перед нами наши биологические предрасположенности.

И если мы введем квоты на женщин в правлениях или на мужчин в исследовательских советах, не могу представить, как нам быть с другими категориями, на которые делятся люди: эмигранты и коренные жители, черные и белые, старые и молодые, гетеро– и гомосексуальные. Мы не можем сказать, каким будет результат на групповом уровне во всех этих категориях сразу. Например, в Швецию эмигрируют гораздо больше мужчин, чем женщин. И если мы решим, что женщины должны составлять половину членов правления акционерного общества, мы почти автоматически заложим условия для недостаточного уровня вовлеченности иммигрантов.

Если системные гендерные различия в организации и работе мозга действительно существуют, может случиться, что ожидание одинаковых результатов ни к чему не приведет или потребует систематической дискриминации одной из групп ради одинаковых результатов. Если люди продолжат вести себя не так, как нам хочется, запросто может возникнуть ситуация, при которой появятся новые теории заговора о тайных структурах власти, и группы людей начнут перекладывать вину друг на друга. Мне кажется, что это тоже не самый подходящий рецепт достижения равноправного, гармоничного и продуктивного сосуществования.

В некоторых случаях сложно сказать, каким образом можно добиться «одинаковых результатов», с квотированием или без. В Швеции, одной из самых равноправных стран мира, мужчины в среднем живут на четыре года меньше, чем женщины. Что же нам делать с такой фундаментальной несправедливостью? Оказывается, очень сложно продлить жизнь одной группе, чтобы она догнала другую. Но и идея обеспечить одинаковые результаты для обоих полов иным способом не кажется привлекательной.

Понимание равенства как одинаковых результатов у мужчин и женщин или между любыми другими категориями людей неизбежно будет вызывать напряжение между социальными группами. Как по мне, это не самая хорошая идея. В наше время требуется прямо противоположное – создать общности, которые построят мосты между всеми группами. Разделение на «нашу группу» и «чужую группу» автоматически встроено в наш мозг[171], и лучшее, что мы можем сделать, – это расширить «нашу группу» до каждого из нас.

II

Прежде чем рассуждать о биологических различиях полов, мы выяснили, откуда они возникли и что из себя представляют. Мы увидели, что все это началось задолго до нашего появления на свет. Речь о том, как встретились наши родители. Их ДНК на удивление похожи, но крошечные различия между ними запускают разные репродуктивные стратегии. Одевшись в деловой костюм и отправив детей в детский сад, легко забыть, какую роль для нашего вида сыграли размножение и половая селекция. Они легли в основу множества базовых эволюционных способов приспособления, которые не обязательно выполняют какую-либо функцию в современном обществе, но являются наследием, от которого мы не сможем легко избавиться.

В Швеции, одной из самых равноправных стран мира, мужчины в среднем живут на четыре года меньше, чем женщины. Что же нам делать с такой фундаментальной несправедливостью?

Мужчины и женщины вкладывают в свое потомство разные средства. Наши половые клетки, яйцеклетки и сперматозоиды, изначально имеют разную цену для организма. На нас, млекопитающих, длительная беременность накладывает дополнительные гендерные различия на необходимые инвестиции. А у человека вдобавок появляются изменения, вызванные нашим большим мозгом и черепом, в котором он находится. Необходимость в деторождении привела к значительным изменениям и специализации нашего строения.

В ходе эволюционной истории нашего вида эти факторы привели к формированию противоположных репродуктивных стратегий. Оба пола выработали стратегии, с помощью которых эволюция пытается найти оптимальный баланс между рождением потомства и собственным выживанием. Но сложности и риски, связанные с размножением у самцов и самок, со временем стали странным образом отличаться. Часть этих различий дошла и до наших дней, а потому и принимаются разные решения.

Речь о разных степенях различий, но, как мы