Он, она и мозг. Взгляд нейробиолога на наши сходства и различия - Маркус Хейлиг

дальнейшим развитием двигательной коры, центра управления мышцами тела. Отличие лишь в том, что двигательная кора управляет движениями, происходящими именно сейчас, а значительные части лобных долей составляют последовательность мышечной активности, которая может случиться в будущем. Так что нет ничего удивительного в том, что лобные доли выросли прямо перед двигательной корой.

Задача цепочки движений заключалась в том, чтобы привести нас к выбранной цели сквозь пространство и время. Когда завтра превращалось в сегодня, мы обновляли свои расчеты и оценивали, как все прошло. Получилось ли все так, как я думал? Если нет, как мне нужно скорректировать свои планы, чтобы приблизиться к цели в другой раз? Именно этим постоянно занимаются передние доли. Существует бессчетное число альтернатив и такое же количество возможных путей к каждой из них, потому и неудивительно, что у нас на лбу возникают морщины. Рудименты этих функций можно увидеть и у некоторых других видов. Но ни один павиан или шимпанзе не умрет с голода, решая, стоит ли ему тратиться сейчас или начать откладывать на пенсию.

Еще не запутались? А это только половина истории. Чтобы лобные доли могли выполнять свою работу, они одновременно должны решать и другую задачу. Нам нужно победить в борьбе с главным врагом всех хороших планов – с самим собой. Пока сложные мыслительные механизмы лобных долей крутятся изо всех сил, другие эволюционно более древние части мозга громко кричат изнутри. Пока кора головного мозга не забрала их работу, эти задачи выполняли такие древние структуры. Но они никуда не делись и продолжают сообщать нам свое мнение. Чаще всего они по-своему правы. Именно они по-прежнему отвечают за базовую оценку того, к чему стоит стремиться в жизни, а чего лучше избегать. Зрелый, сладкий фрукт? Вкусно! Запускается старая мотивационная система в прилежащем ядре. Тухлая еда, от которой можно заболеть? Фу! Активизируется древняя система отвращения в миндалине, и мы готовы тратить силы, чтобы найти обходной путь. А вот анализ будущего не так детализирован.

Противоречия между холодным анализом лобных долей и горячими импульсами древних структур мозга лежат в основе того, что экономист Даниэль Канеман назвал медленным, вдумчивым мышлением и быстрым, интуитивным мышлением[165]. Лобные доли позволили нам заглядывать в будущее, но эта возможность появилась относительно недавно. Раньше нам приходилось полагаться только на древние системы в глубине мозга, которые привязывали нас к настоящему. Они ограничивали гибкость нашего поведения и уменьшали возможность достижения целей, находившихся в отдаленном будущем и требующих преодоления препятствий на пути к ним. Если мы прислушаемся к нашим фантастическим лобным долям, они откроют нам новый мир. Они не такие быстрые, но именно они позволяют нам жертвовать чем-то или терпеть неудобства на пути к важным целям в жизни. Им нужно лишь немного времени, чтобы подготовиться к работе.

V

Там на дереве висит сладкий спелый фрукт? Ура! Запускаются мотивационные механизмы, дофаминовые клетки сверкают потенциалами действия, и мы уже спешим к нему. Обычное дело. Но если мне удастся подавить этот импульс, я смогу продолжить охоту, и мы с товарищами сможем поймать дичь, которая прокормит нас целую неделю. Я отвожу свой взгляд от фрукта. Мыши, крысы или собаки могут лишь пытаться добиться целей с временным горизонтом в несколько минут. У шимпанзе это получается лучше, но они не смогут сидеть на школьной скамье пятнадцать лет, чтобы получить университетский диплом.

С другой стороны, людям это тоже дается нелегко. По крайней мере, не с самого начала. Все родители знают, что дети неспособны планировать будущее и контролировать свои сиюминутные порывы. Из всех психологических функций на созревание этой уходит больше всего времени. В классическом зефирном эксперименте Уолтера Мишеля лишь несколько четырехлетних детей смогли сдержаться и не съесть сладость в течение 10 минут, чтобы позже получить удвоенную награду[166]. Эта способность окончательно формируется лишь после двадцати лет, потому что к этому возрасту заканчивается развитие лобных долей.

Но их рост заканчивается гораздо раньше. Однако в подростковом возрасте эти части мозга проходят масштабную реструктуризацию. С окончанием роста они ломятся от связей во всех возможных и невозможных направлениях, и на последнем этапе развития многие из них прореживаются. В некоторых случаях половина из них исчезают. Этот процесс можно сравнить с попыткой навести порядок на глинистом поле. Сначала его пересекает множество запутанных тропинок, протоптанных людьми. Есть много способов перейти поле, но все они медленные. Иногда можно попасть не туда. Наконец, кто-то выкладывает плиткой самые часто используемые тропинки и заметает остальные. Число путей через поле уменьшается. Но оставшиеся дорожки приведут вас к цели быстрее. Один мой друг объяснил, что в подростковом возрасте лобные доли закрываются на реконструкцию, и с ее окончанием они принимают на себя командование. Обычно это происходит в возрасте двадцати – двадцати пяти лет.

Люди отличаются по способности контролировать импульсы и работать на достижение долгосрочных целей. Мишель доказал, что даже у четырехлетних детей наблюдаются значительные индивидуальные различия в самоконтроле и способности отложить удовлетворение потребностей. Он наблюдал за детьми, начиная с детского сада при Стэнфордском университете, где проводился этот эксперимент, и до тридцатилетнего возраста. Со временем эти различия между детьми оказались важнее для учебы и уровня доходов, чем их коэффициент интеллекта. Недавнее исследование с помощью фМРТ доказало, что баланс между активностью лобных долей мозга и в эволюционно более древних частях системы мотивации определяет индивидуальные тенденции выбора между «холодным» и «горячим» мышлением. Эта функция представляет собой большую часть того, что Ангела Дакворт называет «твердостью характера»[167]. Когда люди сдаются, за этим почти наверняка стоит «горячее» мышление. Когда препятствия становятся непреодолимыми, человек бросает все, не думая, чего бы он смог добиться, если бы не опустил руки.

Но посреди этой комнаты стоит гигантский слон. Несомненно, индивидуальные различия в самоконтроле интересны и важны. Но мало кто говорит о самом большом различии. А в этом случае самое важное необязательно в окончании развития. Ключевая разница между индивидами – время, которое уходит на достижение этой цели. И у мальчиков и девочек оно отличается. Одно из основных гендерных различий в структуре мозга – насколько медленнее лобные доли и их функции развиваются у мальчиков.

Больше всего этот разрыв заметен и опасен в старшей школе. В современном обществе именно в эти годы закладываются основы будущей жизни. Девочки понимают, что хорошее образование поможет им достичь высоких целей в жизни, и развитие мозга помогает им в осуществлении этого плана. По статистике, они быстрее мальчиков сдерживают импульсы, чтобы