Он, она и мозг. Взгляд нейробиолога на наши сходства и различия - Маркус Хейлиг

что же стало с их американской мечтой. Без стабильного дохода они теряют популярность и на брачном рынке. Все больше из них живут бедно не только материально, но и духовно. У многих из них никогда не будет семьи и детей. Они становятся злыми, ожесточенными и винят в своих бедах мексиканцев, мусульман или женщин. Прежде чем вы успеете произнести слово «равенство», они выбрали на самую влиятельную должность в мире Дональда Трампа, сделали «Шведских демократов»[160] второй по величине партией в одной из самых прогрессивных стран мира и зарядили дробовик.

Но почему же мужчины не могут попасть на поезд образования? Ответ вновь связан с нашими отличающимися биологическими предрасположенностями, а также в нежелании или неспособности адаптировать наше общество к различиям между людьми.

IV

Когда-то ученые считали, что каждый человек проходит в своем развитии тот же путь, что и весь наш вид в ходе эволюции[161]. Но сегодня биогенетический закон признан устаревшим. Как только ученые смогли наблюдать за развитием на молекулярном и клеточном уровне, они обнаружили значительные различия между развитием эмбриона и всего человечества как вида. Но если говорить об основных тенденциях пути от мозга плода до взрослого мозга, мы многому можем научиться у эволюции. Самые важные из этих знаний напрямую касаются основной темы нашей книги – возникновения лобных долей мозга.

Рисунок 10. Рост коры конечного мозга был доминирующей тенденцией в ходе эволюции. Кора головного мозга отвечает за большую часть высших мозговых функций. В ней выделяются лобные доли, позволяющие нам прогнозировать будущее, предсказывать последствия различных вариантов действий, контролировать спонтанные импульсы и вести себя с учетом долгосрочных целей, а не просто делать то, что хочется в данный момент. На рисунке лобные доли – та часть коры головного мозга, которая находится перед (то есть левее) областью, окрашенной красным, и представляет собой сенсорную кору. Синим окрашена зрительная кора, а желтым – слуховая. С появлением человекообразных обезьян развитие достигло точки, после которой больше нельзя было увеличить объем черепа для увеличения коры головного мозга. Его размер был ограничен шириной родового канала. Так и появилась структура с бороздами и извилинами. Благодаря складкам появилась возможность упаковать больше коры головного мозга в тот же объем черепа. (Взято с изменениями у Buckner, R. L. och Kriener, F. M. 2013: «The evolution of distributed association networks in the human brain.» Trends in Cognitiv Science 17:648–65.)

Давайте вспомним, что по модели происхождения мозг – обычный ганглий. Это сервопривод, механически позволяющий нашей старой знакомой улитке Aplysia californica уводить свое тело от вредоносных стимулов. Эта функция очень полезна, если на пути возникает проблема. Но она не поможет носителю избежать угроз, находящихся в отдаленном будущем, – или чего-то добиться в своей жизни. Видам, появившимся после нее, пришлось развивать у себя более сложные мозги, чтобы стать гибкими и приспособляемыми. Одним из последних этапов такого развития стало появление конечного мозга и его коры (Рисунок 10). Ученые пока точно не знают, когда именно это произошло, но, скорее всего, это случилось несколько сотен миллионов лет назад[162]. В ходе индивидуального развития мозга человека конечный мозг также созревает последним. И точно так же, как и в процессе эволюции, самыми последними появляются лобные доли[163].

Появление коры головного мозга позволило совершить квантовый скачок в когнитивных способностях, и затем развитие продолжилось в том же направлении. Большее количество коры позволило осуществлять все более сложную обработку информации. Затем конечный мозг полностью заполнил череп. Казалось бы, больше ничего туда засунуть не удастся, иначе череп станет слишком большим. И тогда человечество изобрело новый способ поместить туда что-то еще, не увеличивая при этом мозг. Мы были лиссэнцефалами, а стали гирэнцефалами. Конечный мозг таких низших видов, как мыши и крысы, имеет гладкую поверхность. Этим животным приходится довольствоваться меньшим количеством коры. У высших видов, общих предков людей и человекообразных обезьян, поверхность начала собираться в складки. Помещающаяся в бороздках и извилинах кора головного мозга позволила нам продвинуться вперед в когнитивном развитии.

Лиссэнцефал — организм с гладкой корой головного мозга, без борозд и извилин.

Гирэнцефал — организм, на коре головного мозга которого есть борозды и извилины.

Увеличение поверхности коры головного мозга значительно улучшило нашу способность обрабатывать сигналы от органов чувств и превращать их в движения. Раньше за эти функции отвечали более древние с точки зрения эволюции структуры, находящиеся в глубине мозга. Сейчас их взяла на себя кора, в ходе кортикализации, которая заняла не меньше ста миллионов лет. У крысы кора головного мозга составляет порядка 30 % объема мозга. Мы можем отключить большую ее часть, и неспециалист не заметит разницы – в большинстве случаев животное не испытает от этого никаких проблем. У человека кора составляет около 80 % объема мозга, и при повреждении значительной ее части человек часто впадает в вегетативную кому.

Собаки, свиньи, обезьяны и многие другие животные тоже во многом полагаются на кору головного мозга. Но самый последний и мощный толчок в развитии характерен только для человека. Здорово быстро анализировать поступающие от органов чувств ощущения до малейших деталей, но еще лучше эффективно использовать эту информацию, чтобы идти к цели или уходить от угрозы. Кортикализация позволила человеку лучше с этим справляться. Хотя во многих случаях это гораздо лучше удается моему псу Мауи, чем мне, но я надеюсь, что уникальные конкурентные преимущества человека не в этом. Сикан из фильмов про банду Йонссона давно понял, что является самым главным фактором успеха в нашем мире, – всегда должен быть план.

Планирование будущего – характерная особенность человека. Ее возникновение потребовало ряда невиданных ранее функций. Для начала нам нужно было выработать способность представлять себе альтернативные миры. Даже шимпанзе не рассказывают друг другу истории о том, какой могла бы стать их жизнь, если бы в тот день они повернули на развилке не налево, а направо. Чтобы планировать будущее, человеку нужно было развить возможность представлять такие альтернативные, гипотетические миры. Затем нужно рассчитать ценность этих различных вариантов. Для каждого из них необходим ценник с указанием общей валюты. Так мы научились сравнивать яблоки и груши. И только с расчетом и учетом ценности мы могли выбрать лучший вариант[164].

Когда цель прояснялась, мы могли думать, как ее достичь. У нас появились планы. Все это – ничто иное, как длинные цепочки задуманных движений. В каком-то смысле лобные доли являются