Джонни Уокер. Супершпион КГБ - Борис Юрьевич Сырков

– Расскажешь об этом, когда мы окажемся наедине у тебя дома.

Всю дорогу они не проронили ни слова. Уокер мысленно поздравил себя, что обзавелся агентом, который обижается, словно семилетний ребенок.

Дом, приобретенный Уитуортом в прошлом году, был обставлен наподобие дома самого Уокера. В кабинете стояли письменный стол, вращающееся кресло из кожзаменителя и неудобный деревянный стул со спинкой из перекладин. На стенах были развешаны фотографии в рамках с изображениями военно-морских кораблей, на которых довелось служить Уитуорту. Уокер занял место в кресле за письменным столом, а Уитуорт сел на стул, стоявший напротив. Их разговор был коротким. Уитуорту и вправду было нечем похвастаться. Он сумел сфотографировать лишь несколько малозначительных документов, которые незаметно положил в свой атташе-кейс, пока никто не видел.

– А знаешь, все-таки мне надо было уволиться с военной службы. Видимо, я уже просто исчерпал свой запас удачи, – произнес Уитуорт с виноватым видом. Уокер хотел было сказать, что не в удаче было дело, а в отсутствии силы воли, но вовремя одумался. Это означало бы признание своего бессилия, а сдаваться Уокер не собирался. Неужели такой супершпион, как он, не сумеет придумать какой-нибудь хитрый шпионский прием, который разом решит все возникшие проблемы? И тут Уокера осенило:

– Как насчет фургона?

Уитуорт недоуменно пожал плечами. Уокер пояснил ему ход своих мыслей:

– Ты же сказал, что не можешь фотографировать секретные документы, поскольку в центре военно-морской связи в Аламеде нет шифровальной комнаты. А если негде уединиться, то нет и фотографий. Здесь мне все ясно. Но насколько я понимаю, для тебя не составляет особого труда украдкой положить секретные документы в свой атташе-кейс и принести их домой. Ведь охранник на выходе вас не досматривает?

– Он просто отдает мне честь, – ответил Уитуорт, все еще не понимая, куда клонит Уокер.

– Но тогда ты можешь незаметно вынести список ключей за пределы центра военно-морской связи?

– Надолго не получится. В конце каждой смены производится проверка наличия всех криптографических материалов согласно их описи.

– Значит, список ключей надо обязательно вернуть на место до окончания смены. Тогда никто не узнает, что ты его куда-то забирал. Для этого нам понадобится фургон. Мы превратим его в фотостудию на колесах и будем использовать примерно так же, как и я при проведении детективных расследований. Ты можешь уйти со службы в обеденный перерыв на прогулку, захватив с собой атташе-кейс со списком ключей. Сфотографируешь этот список в своем фургоне и по возвращении на службу положишь на место. Поверь мне, никто не догадается, чем ты на самом деле занимаешься.

Уитуорт приобрел фургон серебристо-голубого цвета с бордовыми занавесками за 11 тысяч 310 долларов. Внутри имелся стол из жаропрочного пластика, за которым можно поесть во время пикника на природе. А еще на этом столе было чрезвычайно удобно фотографировать списки ключей к военно-морским шифраторам. Уитуорт припарковал свой фургон на служебной парковке у военно-морской базы. Сослуживцам он с гордостью заявил:

– Для меня это настоящее спасение. На последнем медосмотре доктор сказал, что у меня пошаливает сердечко. Он посоветовал мне по возможности побольше отдыхать. Вот я и решил немного перестраховаться, чтобы потом не жалеть об упущенном времени. И надо же такому случиться! Доктор оказался совершенно прав. Стоит мне немного вздремнуть, и я чувствую себя, как будто заново родился. Здесь я могу спокойно полежать, вытянувшись во весь рост. Особенно если не забуду плотно задернуть занавески на окнах. А иначе яркое калифорнийское солнце не даст мне уснуть.

Один из сослуживцев Уитуорта, Фрэнк Олеа, очень удивился, когда узнал, что у такого здорового на вид человека имеются проблемы с сердцем. Еще более странной Олеа показалась привычка Уитуорта, уходя вздремнуть в свой фургон, обязательно брать с собой атташе-кейс. Но Олеа решил, что его дело сторона, и перестал обращать внимание на эту странность в поведении Уитуорта.

Шпионский трюк, придуманный Уокером, сработал на все 100 %. В результате Уитуорт копировал абсолютно все списки ключей к шифратору «KW-7», которые присылало АНБ в центр военно-морской связи в Аламеде. Но тут в дело вмешались русские. Уокер считал, что после 12 лет безупречной работы на КГБ он не обязан выслушивать всякие мерзости про себя от своего связника, и дал волю эмоциям. А может быть, основной причиной для этого стала еще одна прогулка по заснеженным венским улицам в сильную метель.

Вечером 26 января 1980 года Уокер снова встретился с тем же самым русским связником в Вене. Тот даже не поздоровался, а с ходу спросил:

– По какой причине Уитуорт сменил место службы?

– Я уже объяснял в своем письме, оставленном во время проведения тайниковой операции в Америке: его авианосец находится в сухом доке, – ответил Уокер.

Но связника этот ответ Уокера не удовлетворил:

– Уитуорт должен был служить на «Ниагарских водопадах» в течение трех лет. Почему он перевелся в другое место раньше положенного срока?

– Да все потому, что чертову авианосцу требовался чертов ремонт! – проорал Уокер.

– Повторяю свой вопрос: почему Уитуорт покинул «Ниагарские водопады»?

Уокер решил, что с него хватит. Целую неделю он пронянчился со впавшим в депрессию Уитуортом. И все это для того, чтобы подвергнуться допросу с пристрастием со стороны сотрудника КГБ, которому даже не хватает мозгов не назначать встречу со своим агентом в метель?

– Вы тупые ублюдки! Как вы не понимаете, что Уитуорт лишился доступа с секретным документам? Я вам сообщил об этом. Я что, имею дело с идиотами? – не сдержался Уокер. – И еще. Я вот-вот отморожу себе задницу. Мне нужен перерыв, чтобы согреться и выпить кофе.

Связник остался стоять на месте, а Уокер пошел по улице в поисках кафе. Через некоторое время он обернулся и прокричал:

– Вы пойдете со мной?

– Да, я полагаю, что мне лучше пойти вместе с вами.

Связной дал понять Уокеру, что не будет обсуждать с ним деловые вопросы в кафе. Двадцати минут, проведенных в тепле, и двух чашек крепкого черного кофе оказалось достаточно для Уокера, чтобы прийти в себя и набраться сил для дальнейших объяснений. Он снова изложил историю перевода Уитуорта с «Ниагарских водопадов» в центр военно-морской связи в Аламеде. Связной сказал, что никогда не сомневался в правдивости этой истории. Сомнения возникли у его начальников, и по возвращении в Москву он проинформирует их, что не было никаких оснований проявлять беспокойство.

Поскольку связной стал вести себя более дружелюбно, Уокер почувствовал, что наступило подходящее время для того, чтобы рассказать ему про фургон Уитуорта и в особенности про стоимость этого фургона. Уокер приобрел его за свой счет и теперь хотел, чтобы КГБ возместил ему понесенные расходы. Связной согласился и сказал, что есть еще один финансовый вопрос, который он хотел бы обсудить с Уокером. Дело в том, что стало слишком опасно проносить большие суммы денег через таможню. Проклятые западные империалисты значительно усилили охрану своих аэропортов в целях противодействия терроризму. В этих условиях было бы гораздо лучше, если бы Уокер снова получал шпионские гонорары в ходе проведения тайниковых операций. Уокер согласился, обрадовавшись, что ему больше не придется таскать с собой мать в Западную Европу, чтобы она помогала тайно перевозить деньги.

В мае 1980 года Уитуорт и его жена Бренда встретили Уокера с подругой Патрицией Марси в международном аэропорту Окленда. Все вместе они подошли к фургону Уитуорта, припаркованному рядом с аэропортом.

– Та-дам! – церемониально воскликнул Уитуорт, распахивая дверь своего фургона. Шторы в нем были наглухо задернуты, в темноте мерцали зажженные свечи, на столе, покрытом нарядной скатертью, стояла большая сырная тарелка и в ведерке со льдом охлаждались 2 бутылки дорогого шампанского. Уокер вручил Уитуорту 100 тысяч долларов пятидесятидолларовым банкнотами, когда они уединились в его рабочем кабинете. Эти деньги Уокер подобрал 2 недели назад в лесу в окрестностях Вашингтона во время проведения тайниковой операции.

– У меня никогда прежде не было такой огромной суммы, – сказал Уитуорт, подбрасывая вверх пятидесятидолларовые банкноты, чтобы они разлетались по кабинету во все стороны, как конфетти. – Я даже еще не решил, на что их потратить.

Решение не заставило себя долго ждать. В последующие полгода Уитуорт повеселился на славу, потратив почти 48 тысяч долларов. Однако еще через полгода он снова собрался увольняться с военно-морской службы. В Аламеду прибыла группа сотрудников