Джонни Уокер. Супершпион КГБ - Борис Юрьевич Сырков

По игривой манере поведения связного Уокер понял, что у того был приготовлен какой-то сюрприз. Получив обычный гонорар за шпионские услуги в 4 тысячи долларов для себя и столько же для Уитуорта, Уокер был ошарашен заявлением, которое торжественно сделал связной:

– В знак признания вашего выдающегося вклада в укрепление мира во всем мире вам было присвоено звание адмирала флота Союза Советских Социалистических Республик. Поздравляю вас, адмирал Уокер!

С гордой улыбкой связной крепко пожал Уокеру руку и в нарушение правил конспирации расцеловал его в обе щеки. На этом их встреча завершилась.

Следующим утром свежеиспеченный советский адмирал Уокер и его мать собирали вещи у себя в номере, намереваясь во второй половине дня вылететь из Вены в Нью-Йорк. Уокер решил, что настал подходящий момент времени, чтобы попросить свою мать об очень важной для него услуге:

– Ты же знаешь, что, занимаясь бизнесом, мне приходится перевозить большие денежные суммы. А в аэропорту и на борту самолета можно запросто встретить карманников и прочих мошенников. Поэтому я хочу попросить тебя о помощи. Ты могла бы надеть мой пояс с деньгами? Ведь никому и в голову не придет, что милая леди вроде тебя имеет при себе целое состояние. Как ты на это смотришь?

Естественно, что мать не могла отказать своему заботливому и любящему сыну в этой просьбе. Обрадованный Уокер тут же надел на нее пояс с деньгами, полученными от КГБ. Заметив, что мать в замешательстве поправляла топорщившийся свитер, он поспешил ее успокоить:

– Уже через минуту ты забудешь, что на тебе надет этот пояс.

Когда в нью-йоркском международном аэропорту таможенник спросил мать Уокера, будет ли она что-нибудь декларировать, то получил отрицательный ответ. Ей было позволено беспрепятственно миновать таможенный контроль. Уокеру, стоявшему в очереди за своей матерью, было приказано открыть чемодан для досмотра. Ему нечего было прятать, и он сделал это со спокойной душой и чистым сердцем. Мать и впрямь оказалась идеальным сообщником в шпионских делах сына. Не зря Уокер пригласил ее совершить совместное путешествие в Западную Европу.

13 августа 1978 года состоялась встреча Уокера с Уитуортом, прилетевшим из Сан-Диего в Норфолк, чтобы отдать фотопленки с криптографическими материалами, снятые на «Ниагарских водопадах». На сентябрь 1978 года была намечена тайниковая операция, в ходе которой Уокер рассчитывал передать русским фотопленки Уитуорта.

Во второй половине дня Уокер уединился с Уитуортом в кабинете у себя дома. С самого начала он знал, что рано или поздно настанет момент, когда Уитуорт заявит о желании завершить карьеру шпиона. Опасение быть разоблаченным должно было в конце концов возобладать над желанием крупно заработать преступным путем. Сложности шпионской жизни стали невыносимыми для Уитуорта. Но поскольку прежде он никогда с легкостью не принимал важные решения в своей жизни, то и сейчас медленно перешел к изложению сути дела. При этом казалось, что бело-сине-красные шторы в кабинете Уокера колебались в такт со сбивчивой речью Уитуорта под напором воздуха, выдуваемого кондиционером.

Неделю назад Уитуорт узнал, что «Ниагарским водопадам» предстоит заход в сухой док. Причина ему неизвестна, но он уверен, что это тайный знак для него. Нужно увольняться, пока не поздно. Срочно смываться со всеми полученными деньгами. Были для этого и другие причины. Уитуорт больше не хотел врать своей жене Бренде, что подрабатывает, участвуя в сверхсекретных военно-морских исследованиях. Эта ложь являлась для него источником страданий. А еще Уитуорту стало известно, что его друг Роджер Олсон собрался в кругосветное плавание. Может быть, следовало составить ему компанию? А вдруг это испытание, которое ниспослано Уитуорту свыше, чтобы познать жизнь во всей ее глубине? Поэтому он подал рапорт об увольнении в запас. В случае положительного решения Уитуорт покинет военно-морскую службу через год – в августе 1980 года. А вместе с ней оставит и свою шпионскую деятельность.

Уокер не стал спорить с Уитуортом, зная, что это только заставит его еще больше укрепиться в собственной правоте. Взамен он отдал Уитуорту толстую пачку пятидесятидолларовых банкнот на общую сумму в 12 тысяч долларов наличными – в качестве зарплаты агента КГБ за прошедшие 3 месяца. Уокер надеялся, что пачка будет выглядеть для Уитуорта еще более увесистой и внушительной по сравнению с его годовой зарплатой старшины, составлявшей 10 702 доллара.

Уокер холодно поинтересовался:

– Ну, и где ты теперь будешь служить?

– В центре военно-морской связи в Аламеде, – ответил Уитуорт.

– Я надеюсь, что мы продолжим наше сотрудничество до принятия окончательного решения по твоему рапорту?

– Только пока не будут оформлены документы о моем увольнении в запас.

Уокер прекрасно понимал, что пытаться с полной уверенностью предсказать, уволится ли Уитуорт с военно-морской службы или нет, было пустой затеей. Уокер уже давно размышлял по поводу поиска альтернативы Уитуорту и расширения масштабов своей шпионской деятельности с учетом сопутствующих рисков. Перейти к решительным действиям его побудило решение Уитуорта через год завязать со шпионажем. Но не только это.

Кровь людская – не водица

Если бы не 2 обстоятельства, то Уокер никогда бы так скоро не предпринял пару попыток завербовать новых агентов в свою шпионскую сеть. Первое обстоятельство было связано с замужеством его дочери Лауры. В августе 1979 года она сочеталась браком с Марком Шнайдером. У нее была пара веских причин сделать это. Во-первых, Лаура забеременела от Марка и не желала в одиночку растить своего ребенка, как ее сестра Синтия. А во-вторых, ей очень нравилось заниматься сексом с Марком, и она хотела получать удовольствие от своих плотских утех на законных основаниях и с постоянной периодичностью. Вот только с деньгами у них сразу же возникла большая проблема.

Марк убедил знакомого бандита одолжить ему наркотики с тем, чтобы доходов от их продажи хватило и на возврат долга, и на безбедную жизнь с Лаурой. Вот только торговцем он оказался никудышным и не удержался, чтобы вволю не попользоваться одолженными наркотиками для собственного удовольствия. Через некоторое время бандит потребовал вернуть долг, а в противном случае угрожал надрать Марку задницу. Денежного довольствия, которое Лаура получала на военной службе, не хватало, чтобы расплатиться с бандитом в установленный им срок. Лаура свято верила, что благодаря настоящей любви можно преодолеть любые невзгоды. Вот только в любви Марка она не была полностью уверена и считала, что он изменяет ей со своей прежней женой. Лаура очень огорчалась, когда ей в голову приходила мысль о том, что Марк женился на ней, поскольку не нашел для себя более выгодную пару.

Через месяц после бракосочетания Лаура и Марк навестили Уокера, чтобы сообщить ему о своей женитьбе. После отъезда Марка Уокер пригласил оставшуюся погостить Лауру в ресторан, где заявил ей, что она совершила по-настоящему идиотский поступок, сбежав из родного дома, чтобы связать свою жизнь с конченным наркоманом. С точки зрения Уокера, его дальнейшие слова, сказанные дочери, были продиктованы исключительно желанием подсказать ей разумный выход из трудной жизненной ситуации, в которой она оказалась. Сначала он напрямую сделал Лауре «коммерческое предложение»:

– Не хочешь ли ты заработать много денег, пока находишься на военной службе, даже если это будет означать, что потом, возможно, придется провести некоторое время за решеткой? Тебе не привыкать. Ведь армия по своей сути мало чем отличается от тюрьмы, а у тебя на руках действующий военный контракт сроком на 2 года.

Тут Лаура по-настоящему испугалась, и гримаса страха исказила выражение ее лица. Но Уокер был начеку. Он заметил реакцию Лауры на свое «коммерческое предложение» и быстро ретировался к салатной стойке. Там Уокер положил на тарелку огромное количество салатных листьев, сверху посыпал ломтиками сырого лука и обильно приправил соусом «Тысяча островов». Вернувшись за столик к Лауре, Уокер был морально готов испробовать другую тактику, чтобы убедить ее принять сделанное им «коммерческое предложение». Обещание больших денег не сработало. Значит, настало время проявить отцовскую любовь – в том виде, как ее понимал сам Уокер:

– Ты неудачница. Бездарная, как и все мои дети. Тебе