Джонни Уокер. Супершпион КГБ - Борис Юрьевич Сырков

Лаура была безмерно счастлива. Отец так ее любит!

Утром 20 января 1978 года Уокер прилетел в Вену эконом-классом. В самолете он все время просидел в скрюченном состоянии. Видимо, в КГБ не считали нужным оплачивать своим агентам комфортабельный перелет к месту встречи со связными.

Сотрудник австрийской иммиграционной службы спросил Уокера:

– Цель вашей поездки? По делам или на отдых?

– И то и другое, – ответил Уокер и поклялся, что ему нечего задекларировать. Конверт с рулонами фотопленки, полученными от Уитуорта, был надежно спрятан под рубашкой. Уокер вышел из терминала аэропорта и отправился на поиски автобусной остановки, чтобы добраться до центра Вены. Тут он осознал, что допустил весьма серьезную оплошность. Ему и в голову не пришло, что в январе в Вене может быть настолько холодно. Он и так уже слегка нервничал по поводу предстоявшей встречи со своим русским связным, а теперь вдобавок начал неконтролируемо дрожать на ледяном ветру, буквально пронизывавшем его насквозь.

Согласно инструкции, Уокер доехал на автобусе до конечной остановки. Согреться ему не удалось, потому что из-за неработающего отопления в автобусе было так же холодно, как снаружи. Потом Уокер пересел на такси, назвал водителю адрес гостиницы, выбранной для него КГБ, и забился в самый угол, чтобы не облегчать жизнь «топтунам», которые могли следить за ним. Уокер был рад, что скоро окажется в гостинице, где закажет сочный бургер себе в номер, примет горячий душ и растянется во весь рост на кровати под теплым одеялом. Как следует отдохнув, он еще раз тщательно прочитает инструкцию, полученную в Касабланке.

Придя в гостиницу, Уокер сразу же понял, что условия его пребывания там вряд ли будут комфортными. Гостиничный персонал ни слова не понимал по-английски. Никто не мог взять в толк, что хотел Уокер. Администратор за стойкой регистрации позвал на помощь других сотрудников гостиницы. На ломаном английском и при помощи жестов они пытались объясниться с Уокером, а потом что-то долго обсуждали между собой на резко звучавшем гортанном языке. Ему казалось, что все недоумевают, что американский бизнесмен херр Волкер делает в их ночлежке, и почему он не поехал в какой-нибудь шикарный отель типа «Хилтона». В конце концов юный портье проводил Уокера в плохо отапливаемый номер размером с чулан. Стены в нем имели серый цвет, который обычно используется для покраски военно-морских кораблей.

Несмотря на холод в номере, Уокер неплохо выспался и пришел в себя. На следующее утро он зашел в небольшое кафе на первом этаже гостиницы, предвкушая сытный завтрак. Толстая официантка принесла ему меню на незнакомом языке. Уокер отложил его в сторону и заказал черный кофе с панкейками. Официантка понимающе улыбнулась и исчезла. Вскоре она принесла чашку кофе с молоком и рогалик. Уокер несколько раз отрицательно покачал головой и повторил с упором на каждом слоге: черный кофе и панкейки. Официантка вернулась с чашкой кофе, в которой плавали взбитые сливки, и с куском однослойного шоколадного пирога. Уокер побелел от злости, весь затрясся и закричал что есть мочи:

– Черт побери, я хочу черный кофе и панкейки!

Так и не позавтракав, он поднялся к себе в номер и просидел там до обеда. Потом Уокер дошел до ближайшей закусочной, где без приключений съел сэндвич и выпил стакан кока-колы. Когда пришло время отправляться на встречу с русским связным, задул сильный ветер и начался обильный снегопад. Эту встречу можно было отложить на двое суток. Но перспектива отсиживаться в холодном и тесном номере показалась Уокеру настолько отвратительной, что он торопливо надел пальто, положил в карман инструкцию КГБ и отправился сквозь снежную бурю на запланированную встречу. Уокер петлял по венским улицам, пока в назначенное время не добрался до магазина мужской одежды. Он встал у витрины и притворился, что внимательно изучает выставленный на ней товар. Не прошло и трех минут, как Уокер услышал за своей спиной знакомый голос:

– Приветствую, дорогой друг. У вас есть что-нибудь для меня?

Это был тот же самый связной КГБ, что и в августе 1977 года в Касабланке. Уокер молча отдал ему конверт с фотопленками, полученными от Уитуорта в День благодарения. Связной приказал подождать и ушел. Уокер засунул руки поглубже в карманы и стал топать ногами, чтобы не замерзнуть. Прошло 10 томительных минут. Связной вернулся без конверта и выразил желание прогуляться, как в Касабланке. Уокер подумал, что, как в Касабланке, не получится. Там было выше тридцати градусов и, естественно, никакой снежной пурги. Но Уокер, как образцовый шпион, промолчал и в течение последующих сорока минут, дрожа от холода, послушно бродил по заснеженным венским улицам рядом со своим связным и отвечал на его вопросы. Многие из них касались личной жизни Уитуорта. Он выпивает? Принимает наркотики? Счастлив в браке? Гомосексуалист? Уокер придумывал ответы, которые, по его мнению, могли понравиться в КГБ. Из них следовало, что Уитуорт отважен, искренен, надежен и по счастливому для КГБ стечению обстоятельств согласился предать родину за денежное вознаграждение.

Русский внимательно выслушал Уокера и перешел к следующей серии вопросов. Где Уитуорт фотографирует секретные документы? Как он получил к ним доступ? Какие предпринимает меры предосторожности? Тут Уокеру, обладавшему многолетним опытом в добывании секретной информации для КГБ, не нужно было ничего придумывать. Он рассказал о техническом оснащении радиорубок на военно-морских кораблях. Уокер пояснил, что главный корабельный старшина и ответственный за хранение криптографических материалов не были обязаны ни перед кем отчитываться в своих действиях. Они могли посещать шифровальную комнату, когда захотят, и без помех фотографировать технические руководства по шифраторам и ключи к ним.

Связной сказал, что его коллеги-дешифровальщики не испытывают никаких проблем с чтением американских военно-морских радиограмм. Потом добавил: почти никаких. Почему-то не получается читать радиограммы, засекреченные при помощи «KWR-37». Может быть, Уокер знает почему? Тот некоторое время подумал, но не смог найти этому объяснение и ответил, что проконсультируется с Уитуортом. Неожиданно связной запретил Уокеру обращаться к Уитуорту за помощью, чтобы не демотивировать его. Он не должен был знать о проблемах со взломом военно-морских шифраторов в КГБ. Уокер слегка обиделся. Ведь он искренне хотел помочь.

Тем временем снегопад пошел на убыль. Уокер и его связной шли по пустынным венским улицам, почти бесшумно ступая по свежевыпавшему снегу. Побелевшие крыши резко контрастировали с ночной темнотой, в которую погрузилась Вена. Уокеру пришлось опять выслушивать поучения связного по поводу строгого соблюдения мер безопасности. Стараясь не выглядеть слишком безразличным, Уокер пропустил мимо ушей рассуждения про вклад, который он вносил в борьбу за мир во всем мире. Его больше интересовала возможность поскорее согреться.

Наконец, встреча подошла к концу. Уокер получил от связного толстую пачку пятидесятидолларовых банкнот и инструкции касательно их следующей встречи в Вене в июле. Уокер в целом против Вены не возражал, но у него была одна настоятельная просьба: подобрать ему для проживания другую гостиницу, где знали, как правильно обслуживать американцев. К тому же он не хотел вызывать ненужные подозрения у гостиничного персонала. Связной пообещал подумать, как исправить ситуацию.

24 января 1978 года Уокер вернулся в Норфолк. В этот же день на территории Канады упал советский спутник «Космос-954», занимавшийся обнаружением американских подводных лодок. В результате советская военно-морская разведка лишилась ценного источника информации. Проектирование, изготовление и запуск «Космоса-954» обошлись в несколько миллионов долларов. По сравнению с этим расходы на проживание Уокера в четырехзвездочном отеле в центре Вене, где он мог есть свои любимые панкейки и запивать их черным кофе без добавления сливок или молока, выглядели сущим пустяком. Особенно с учетом важности криптографических материалов, добываемых Уокером для КГБ. И в марте 1978 года, во время проведения очередной тайниковой операции в окрестностях Вашингтона, Уокер получил от «дорогого друга» уведомление о том, что оплату за номер в гостинице «Хилтон» в Вене возьмет на себя КГБ.

Под надежным прикрытием

Уокер искренне наслаждался ролью иностранного шпиона, вкладывая в нее всю душу. Но его постоянно терзала мысль об отсутствии достаточного количества зрителей, которых он мог бы восхитить своей игрой. Уокеру не хватало зрительского внимания. В этом отношении КГБ был для него не в счет. В своем любимом баре под названием «Одинокая сосна» Уокер хотел ловить на себе восхищенные взгляды посетителей и слышать,