На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

Edustuksellisen Kansavallan läpimurto Suomessa. Helsinki: Edita Prima Oy, 2006.

Erkkilä V. Vaiettu sota. Neuvostoliitton iskut suomalaisin kyliin. Helsinki: Arator OY, 1999.

Heiskanen R. Saadun tiedon mukaan… Päämajan johtama tiedustelu 1939–1945. Helsinki: Otava, 1989.

Henttonen Antti. Maarskin inkeriläisritari – Mikko Pöllä kaukopartiomatkoilla. Helsinki, Painatuskeskus, 1993.

Hovi Olavi. The Baltic Area in British Policy 1918–1921. From Copienge Armistice to the Implementation of Verssailes Treaty // Studia Historica. Vol. 11. Helsinki, 1980.

Hurmerinta Ilmari, Viitanen Jukka (toim.). Suomen puolesta – Mannerheimristin ritarit 1941–1945. Helsinki: Ajatus, 1994.

Jatkosodan historia 1–6. Sotatieteen laitos (toim). Porvoo, 1988–1994.

Jatkosodan kroonika. Jyväskylä: Atena, 1991.

Jokipi Mauno. Jatkasodan synty. Keuruu, 1987.

Jägersklöid S. Suomen marsalkka Gustav Mannerheim 1941–1944. Keuruu, 1981.

Jägersklöid S. Talvisodan ylipäällikkö. Keuruu, 1976.

Karjala vapaussodassa. I–II. Julkaissut Karkalan sotahistorian toimikunta. Helsinki: Otava, 1930—34.

Mannerheim G. Muistalmat. I–II. Helsinki, Otava, 1951–1952:

Melart Karl. Vapaustahdon symboli // Italehti. 2011. № 5.

Palmunen Rainer. Suomi sodassa, talvi- jajatkosodan tärkeät päivät. Keuruu, 1988.

Pesonen Pertti, Immonen Keijo (toim.). Talvisota. Jyväskylä, 1989.

Puna-armeijan marssiopas Suoneen 1939. Toimittanut Antero Kautto. Hämmeenlinna, Karist9o, 1990.

Talvisodan historia 1–4. Sotatieteenlaitos (toim.). Porvoo, 1977–1979.

Talvosodan kronikka. Jyväskylä: Atena, 1989.

The Cambridge history of Scandinavia / Edited by Knut Helle. Cambridge, 2003.

Vesikansa Jyrki. Marskin Kolmetsotilaskasvot // Iltalehti. 2011. № 5.

Viisi sodan vuotta. Suomi toisen maalimansodan myrskyissä. Kirjoittanut ja toimittanut Arvi Korhonen. Poorvo-Helsinki: WSOY, 1963.

Voionmaa Väinö. Kuriirpostia. Helsinki: Tammi, 1971.

Часть II

Эстония

Глава I

Путь на Голгофу

(к столетию трагедии Северо-Западной армии)

Пожалуй, только сегодня, сто лет спустя после тех эпохальных трагических событий, после всего пережитого нашей Отчизной за этот век, когда политический «водораздел» давно уже проходит не по линии «революционер» – «контрреволюционер», «коммунист» – «антикоммунист», «красный» – «белый», мы можем приблизиться к пониманию трагедии русского офицерства…

Пролог

Когда-то давно, еще в советское время, мне, в ту пору студенту-гуманитарию, попалась изданная во Франции книга о Белом движении, понятное дело, вряд ли рекомендованная к прочтению в СССР, а посему вызвавшая повышенное любопытство у молодого человека, интересовавшегося историей. Особо врезались в память рассуждения о причинах его появления и последующего поражения. Жаль, за давностью лет название книги забылось, поэтому попробую процитировать слова кого-то из белых военачальников по памяти, не закавычивая их…

…Высокообразованные и культурные люди, прошедшие фронты Первой мировой и воочию сталкивавшиеся в войсках с эсеро-меньшевистской и большевистской агитацией, они не могли не понимать, что сулили стране вначале февральский, а затем октябрьский перевороты, осуществленные под абсолютно невыполнимыми демагогическими лозунгами, что несла подавляющему большинству народа власть масонов-февралистов, разрушителей империи, или власть безбожников коммуно-глобалистов, для которых Россия была лишь хворостом для разжигания пожара мировой революции.

Не в силах объяснить истину темным, забитым крестьянам, которых поманили землей, опьяненным дурманом передела мира мещанам, оглупленной лукавыми кукловодами многолетней обработкой сознания в духе «свободы и демократии» интеллигенции, зараженному бациллой революционной романтики студенчеству, распропагандированным ловкими интернационал-агитаторами солдатам, подсознательно предчувствуя свою обреченность, они, тем не менее, шли на жертвенный подвиг во имя будущих поколений.

Не царский трон, не прогнившую династию Романовых, не угнетателей народа – буржуев, помещиков и банкиров, и уж тем более не «демократов»-февралистов и невнятное Учредительное собрание, не иллюзорные идеалы «свободы, равенства и братства», и даже не пресловутую «Единую и Неделимую» отстаивали они, а ГОСУДАРСТВО! Государство в лучшем значении этого слова, государство, как гарант законности и порядка, стабильности общества и его нормального, спокойного, поступательного развития…

Что ж, можно соглашаться или не соглашаться с этими мыслями, но разве Государство (даже не столь важен его общественно-политический строй) – это не тот ли институт, который стремились уничтожить тогда силы интернациональные, а сегодня – наднациональные? Ведь что мировой коммуне, что мировому финансовому, сетевому и цифровому капиталу, а уж тем более сатанинской закулисе чуждо понятие Отчизны и родной земли…

Наш сегодняшний рассказ о Северо-Западной армии (СЗА) – одной из группировок белогвардейцев, сражавшихся на Петроградском и Псковском направлениях в 1919–1920 годах, а затем под давлением превосходивших сил красных, вынужденных отступить в одно из образованных на обломках империи государств – Эстонскую Республику. В судьбе СЗА, словно в зеркале, отразилась трагедия всего русского Белого движения…

«Я грежу Нарвой, милой Нарвой…»

…Весной девятнадцатого в городе русской воинской славы Нарве, переданной (вместе с Ивангородом) по ходатайству местного Совета решением Совнаркома РСФСР за подписью Владимира Ильича Ульянова (Ленина) 16.11.1917 (ну не было других, более срочных дел у советской власти на девятый день ее существования!) из состава Петроградской губернии в Эстляндскую, царило необычное оживление.

То тут, то там на нарвских улицах вдруг снова стали появляться люди в царской униформе. Встречались военные самого разного возраста – от молодежи до убеленных седин ветеранов, в шинелях солдатского сукна разного покроя – пехотных, кавалерийских, артиллерийских, а также в светло-синих офицерских шинелях, давно выцветших, со следами от пуль, осколков и дальних походов. На груди некоторых красовались имперские ордена и медали. Господ офицеров выделяли золотые погоны и портупеи со свешивающимися кобурами. Все говорили по-русски.

Нижние чины Эстонской Народной армии (ЭНА) – так тогда назывались сформированные путем мобилизации и добровольного набора вооруженные силы объявившей себя независимой Эстонии – отдавали им честь. Офицеры, в свою очередь, взаимно приветствовали друг друга, а в частных беседах эстонские липники (рус. – прапорщики), лейтенанты и капитаны выражали всяческую приязнь и даже готовность, «когда законная власть будет восстановлена», продолжить службу в России, ибо «тесно и душно» де им тут, в «картофельной республике».

К примеру, эстонский генерал-майор (в Русской императорской армии – полковник) Эрнст (в империи – Эрнест Яковлевич) Пыддер, кстати сказать, организатор «Кайтселийта» («Союза обороны») – «национально ориентированного» ополчения, на одном из приемов убеждал русских офицеров, что они (эстонские офицеры) «выросли на русской культуре, и воспитаны в русской военной среде и не мыслят себя вне России». Мол, им «очень трудно менять себя на… чухонский лад и говорить на грубом мужицком языке».

Обыватели и лавочники также весьма обходительно относились к русскоязычному воинству. («Гляди, Калле, это те самые белые русские, которые помогли нашим парням вышвырнуть из Эстонии красные банды Анвельта и Кингисеппа!» «О-о-о! Колосально!»).

А русские военные всё прибывали и прибывали. Из Финляндии, по договоренности между генералом от инфантерии Николаем Николаевичем Юденичем и финляндским регентом, генералом от кавалерии (в Русской императорской армии – генерал-лейтенант) Карлом Густавом (в империи – Густав Карлович) Маннергеймом, прибыло пять тысяч офицеров, в Эстляндии набралось свыше