На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

новообразованном государстве – Латвии, а именно т. н. «авантюра» (как тогда ее называли в печати) генерал-майора (в Русской императорской армии – полковник) Павла Рафаиловича Бермондта-Авалова, который, как мы помним, формировал в Митаве (совр. г. Елгава) самостоятельные русские белогвардейские части, ориентированные не на Антанту, а на Германию. По мнению многих историков, именно амбиции этого военачальника не позволили белым взять Петроград, ведь если бы почти 60 тысяч «бермондтовиков» влились в СЗА, то вдвое (!) бы ее усилили…

Кто забыл – тому напомним, а кто не знает – тому расскажем, что во время наступления Юденича на Петроград Бермондт-Авалов объявил о создании Западной добровольческой армии (ЗДА) белых и потребовал от белолатышей пропустить это воинство через территорию новообразованного государства в Россию, на фронт с большевиками – под Великие Луки. Получив отказ, главком ЗДА не нашел ничего лучшего, как объявить себя верховной русской властью в Прибалтике и начать наступление на… Ригу.

Белолатыши с помощью ЭНА, а также главных корабельных калибров Королевского британского флота (англичане, как мы помним, после ухода немцев встали на рейде всех бывших российских портов на Балтике, кроме Кронштадта и Гельсингфорса) с трудом отбили бросок белогвардейцев. В результате, после неудавшегося штурма латвийской столицы «бермондтовики» повернули на запад, пробившись через Литву (с Войском Литовским они тоже повоевали!) в Восточную Пруссию, где и были интернированы немцами.

Одновременно большевики не снижали своей военной (для пущей сговорчивости оппонентов) и дипломатической активности по склонению эстонского правительства к миру при взаимных обязательствах (что, в конечном счете, и устроило обе стороны) разоружить и ликвидировать как русские белые, так и эстонские красные национальные части на подконтрольных территориях.

В результате всех этих политических хитросплетений «северо-западники» и русские беженцы в прямом смысле оказались между двух огней. С одной стороны – с востока, ценой неимоверных усилий они сдерживали нарастающий натиск Красной армии, а с другой стороны – на западе, уперлись в контрольную линию эстонцев, позади которой стояла ЭНА, готовая пустить в ход пулеметы и пушки…

Командование СЗА и Северо-Западное правительство всё это время вело с эстонскими властями напряженные переговоры. В частности, премьер-министр Северо-Западного правительства Сергей Георгиевич Лианозов (Лианосян) писал в МИД Эстонии: «Русская Армия не дезорганизована, [по крайней мере] часть ее сохранилась в виде боевой единицы численностью 7–8 тысяч человек и находится на русской территории и продолжает сражаться с большевиками, защищая Нарву, отвлекая на себя немалые силы их!»

В конечном итоге эстонцы дали-таки разрешение (при соблюдении жестких условий) впустить в Эстонию обозы беженцев, раненых «северо-западников» и пленных красноармейцев для размещения в Ивангородском форштадте Нарвы (ныне г. Ивангород, Ленобласть РФ). Была также достигнута договоренность, что боевые части СЗА, в случае перехода контрольной линии, подлежат немедленному и полному разоружению (включая личное оружие офицеров), имущество их (включая лошадей, деньги, снаряжение, личные вещи) – конфискации, а сами солдаты и офицеры переходят в распоряжение МВД ЭР.

«Нарва – эстонский Верден!»

Арьергардные подразделения Северо-Западной армии, сохранившие боеспособность, естественно, не ведали о всей подоплеке военно-политической ситуации и просто честно исполняли свой воинский долг – держали совместно с 1-й дивизией ЭНА фронт против большевиков, которые с середины ноября 1919 года начали штурм нарвских предместий. На город наступали полки 7-й армии РККА, усиленные частями 15-й армии РККА и переброшенными с Карельского фронта частями 8-й армии красных под личным командованием Лейбы (Льва) Давидовича Бронштейна (Троцкого).

Нарву буквально засыпали большевистские снаряды. Красные отряды наваливались на город. Очевидцы рассказывали, что в день бывало до 17 лобовых атак красноармейцев на эстонско-белогвардейские позиции! «Эстонцы и остатки нашей армии отбивали их геройски», – записал в своем дневнике поручик СЗА Шимановский…

На передовой для поднятия духа «северо-западников» снова стали распространяться номера «Приневского края» – армейской газеты СЗА, которую, как мы помним, редактировал замечательный русский писатель, поручик Александр Иванович Куприн. (После сдачи Гатчины газета стала выходить в Нарве). В газете печатали актуальные статьи по военно-политическому моменту, сводки о положении на фронтах, разоблачения большевистской политики внутри России и на внешнем контуре, незамысловатые зарисовки и стихи на злобу дня:

Хоть и хочется,

Больно хочется

Нарву Лейбе с боя взять,

Нарва колется,

Больно колется,

Нарву Лейбе не видать!

Вслед за Куприным, метко назвавшим Нарву «эстонским Верденом», древний город-крепость стали именовать так и все ее защитники:

Ты пережила столетья,

Ты поборола тлен,

Выдержишь дни лихолетья

Старая Нарва – Верден.

Рвутся и воют снаряды,

Им не пробить древних стен.

Стойки лихие отряды

Нарва – эстонский Верден!

Белые не только отбили навал красных, но и нередко переходили в штыковые контратаки, которые даже сами «северо-западники», а терять им было воистину нечего, называли «безумными». (Любопытно, что эстонские солдаты прозвали «северо-западников» «куррат-партизанид» – «чертовы партизаны».)

27 декабря на Нарвском фронте отличился Талабский полк СЗА под командованием уроженца Гдовского уезда Петербургской губернии, этнического эстонца полковника (в Русской императорской армии – штабс-капитан) Фердинанда-Роберта Андресовича Кабанова. Талабцы (это – русские рыбаки и крестьяне с Талабских островов Чудского озера, вступившие еще в 1918 году в Отдельный Псковский русский добровольческий корпус) захватили более 100 пленных, 5 орудий и пулеметы. Это было глубоко символично, ведь, по свидетельству А. И. Куприна, именно талабцы в ходе наступления на Питер первыми увидели с Пулковских высот сияние на осеннем солнце золоченого купола собора Св. Исаакия Далматского. А теперь, в ходе отступления и обороны последней пяди русской земли, получается, провели и последнюю контратаку. История закольцевалась…

Красные, не выдержав безудержного и в чем-то, действительно, безрассудного натиска «северо-западников», отступили от Нарвы, оставив под ее стенами тысячи трупов. Но это была лебединая песня Северо-Западной армии. Никакой благодарности со стороны эстонцев за помощь в отражении очередного наступления красных и закреплении за Эстонией правобережного Принаровья бойцы СЗА, увы, не дождались.

Оно и немудрено, ведь 2 января 1920 года эстонцы и большевики, ведшие с 5 декабря 1919 года в Юрьеве (совр. г. Тарту) мирные переговоры, в преддверии подписания всеобъемлющего мирного договора (он будет подписан 2 февраля) между Эстонской Республикой и РСФСР объявили о перемирии и прекращении огня по всей линии фронта. Частям СЗА надлежало отходить в Эстонию для разоружения и интернирования…

Отбившись от одного врага, терпя унижение, откровенный грабеж и оскорбления от бывших союзников, «северо-западники» совершенно неожиданно столкнулись с еще одним, невидимым, врагом – тифом и «испанским» гриппом…

Концентрационный карантин образца 1920 года

Если у «испанки» это была уже не первая волна, и патогенность