На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

марок и 115 млн эстонских марок. 24 февраля Николай Николаевич вместе с последним командующим СЗА генерал-майором (в Русской императорской армии – полковник) Петром Владимировичем фон Глазенапом в вагоне английской военной миссии выехали из Эстонии…

Накануне, 23 февраля 1920 года, дабы сохранить лицо в глазах западных стран и легализовать ранее захваченное русское армейское имущество (включая вооружение, снаряжение, поезда и вагоны, лошадей и фураж, обмундирование и продовольствие), эстонское руководство предложило Ликвидационной комиссии СЗА и представителям Антанты заключить соглашение, по которому имущество белогвардейцев, и так уже находившееся в собственности ЭР, поступало к ним официально, также эстонцы получали от союзников 50 тыс. фунтов «за услуги». Взамен же они брали на себя заботу о лечении и попечительстве оставшихся еще в живых «северо-западников».

К весне «подоспела» и помощь Запада – американцы прислали продовольственные пайки. Датский Красный Крест организовал лазареты, шведский Красный Крест направил спецов, из Латвии прибыл сформированный русской общественностью Риги медико-санитарный отряд во главе с американским полковником Райаном в количестве 140 человек, который, по свидетельству очевидцев, только за одни сутки дезинфицировал в Нарве 16 тыс. комплектов белья. Благодаря всем этим мерам эпидемия в апреле начала стихать, а в июне – июле 1920 года ее, наконец-таки, удалось перебороть.

Однако это вовсе не означало окончание мытарств для «северо-западников». Переболевших и выживших во время эпидемии тифа и «испанки», не сошедших с ума от заточения в многомесячном карантине бывших солдат и офицеров СЗА, пленных красноармейцев и беженцев мужского пола ждало новое испытание. Едва стоявших на ногах людей (они, как мы помним, находились в ведении МВД ЭР) власти стали гнать на принудительные работы – рубку леса, торфоразработки, добычу сланца, рытье траншей и окопов.

Уклоняющихся от трудовой повинности ждал совсем уж тоскливый выбор: одногодичное заключение в концлагерь Паэскюля близ Ревеля-Таллина, штраф в размере 100 тысяч эстонских марок или же высылка в РСФСР. На принудработах русские мученики работали фактически на положении рабов – за похлебку или за символическую оплату, на которую можно было купить лишь хлеба да картошки…

Небезынтересно, что буквально всех представителей эстонских властей, принявших такие жесткие меры в отношении «северо-западников», пленных красноармейцев и русских беженцев, через 20 лет, когда Советы придут в Эстонию, то ли по иронии судьбы, то ли по высшему Закону Возмездия большевики, с которыми «буржуазное» эстонское правительство так усиленно пыталось договориться, либо расстреляют, либо сошлют в ссылку, где они погибнут в лагерях вдали от родных мест…

P.S.

…Лишь в конце 1920 года, когда после первых выборов в Рийгикогу (эстонский парламент) по принятой летом Конституции власть от местных социал-демократов перешла к центристам и правым, интернированным воинам-«северо-западникам» был разрешен выезд из Эстонии.

Израненные в боях, оборванные в походах, изголодавшиеся, чудом выжившие в тифозных бараках, одуревшие от изнурительного санитарного карантина в лагерях, обессиленные от принудительных работ на лесозаготовках, добыче торфа и сланца, они просто побрели пешком в разные стороны: кто – в Латвию, на милость Международного Красного Креста и бывших союзников по Антанте, кто – в Совдепию, в неизвестность, в руки своих злейших врагов большевиков, предпочитая свой последний час встретить хотя бы на Родине.

Почему? Потому что ехать им было решительно некуда и не на что. Да и документов у них никаких не было, поскольку имперские бумаги уже не признавали, а большевистское правительство объявило о лишении гражданства всех русских, находящихся за рубежом. Это автоматически зачисляло их, волею судеб занесенных Гражданской войной в самые разные уголки земного шара, в разряд «лиц без определенных занятий и местожительства», ведь т. н. «нансеновские паспорта», разработанные комиссаром по делам беженцев Лиги Наций норвежцем Ф. Нансеном, русским мигрантам станут выдавать лишь через несколько лет после описываемых событий…

По воспоминаниям рижан, видевших бывших «северо-западников» на улицах латвийской столицы, «они производили кошмарное впечатление, некоторые из них были на пути к сумасшествию». Немало «северо-западников» осело и в эстонской столице, среди которых был вышеупомянутый нами А. И. Куприн. Из Ревеля-Таллина он вскоре переехал в Гельсингфорс-Хельсинки, где сотрудничал в русскоязычных газетах, а затем в Париж. Эмиграция писателя продлилась долгих семнадцать лет. Наконец, в 1937-м по приглашению советского правительства, уже будучи тяжело больным, он вернулся на родину, «чтобы умереть в любезной сердцу Отчизне».

Другой русский классик-эмигрант – Иван Александрович Бунин не поддержал Куприна. Он отклонил аналогичное предложение Москвы, оставшись верным идеалам Белого движения. В те дни Бунин, рассуждая о нем, написал такие строки: «Пусть не всегда были подобны горнему снегу одежды белого ратника – да святится во веки его память».

Вечная память воинам-белогвардейцам, жизнь положившим за православную веру и Отечество! Вечная память мальчишкам-красноармейцам, которых гнали на убой коммуно-глобалисты! Вечная память и «идейным» красным, павшим в борьбе за свою правду и социальную справедливость, как они их понимали! Вечная память всем жертвам братоубийственной Гражданской войны в России! Мученическая кончина давно примирила всех их на небесах, ибо для Господа нет различия в политических «цветах».

Давайте вместе вспомним, что писала на этот счет, мудро и образно, Марина Цветаева:

…Все рядком лежат —

Не развесть межой,

Поглядеть: солдат,

Где свой, где чужой?

Белый был – красным стал:

Кровь обагрила.

Красным был – белый стал:

Смерть побелила.

И справа, и слева,

И сзади, и прямо

И красный, и белый:

– Мама!

Без злобы, без гнева —

Протяжно, упрямо —

До самого неба:

– Мама!

Глава II

Кто такие качановцы и почему они воевали на стороне Эстонии?

Весной 1920 года из Эстонии была депортирована целая группа этнических русских – солдат и офицеров Отдельного Качановского батальона Эстонской Народной армии (Eesti Rahvavägi), в силу политических убеждений и неприятия богоборческого большевизма воевавших в ходе Гражданской войны на Северо-Западе распавшейся империи на стороне объявившей о своей независимости от метрополии Эстонской Республики.

Грустный сюжет

Эти люди частью добровольно надели форму новоявленного государства (в том числе и после поражения белогвардейской Северо-Западной армии под командованием генерала от инфантерии Николая Николаевича Юденича), частью были мобилизованы. Качановцы сражались на Псковском направлении, держали фронт неподалеку от древнего русского города Изборска.

Их мотивация была самой что ни на есть высокой – большинство военнослужащих батальона было родом из Псковской губернии. Переживая за расставание с родиной и чувствуя тревогу за судьбы родных, личный состав батальона бился с особым воодушевлением. Свидетельством тому факт, что 16 (!) качановцев были удостоены высшей