На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956 - Михаил Юрьевич Васьков

гриппа ослабевала, то эпидемия тифа, центром которой стала Россия и страны Восточной Европы, тогда только разгоралась. (Она будет объявлена пандемией и достигнет пика к осени 1920 года, поразив более 3,5 млн человек. Проблема приобретет настолько серьезный характер, что даже станет предметом рассмотрения Лигой Наций, которая назначит Верховного комиссара по борьбе с тифом.)

Первые случаи заболевания тифом на Северо-Западе России были обнаружены военно-санитарным ведомством СЗА у красноармейцев, перешедших на сторону белых, в октябре 1919 года под Волосово (Западая Ингерманландия). А в ноябре – январе среди около 40 тысяч бойцов СЗА, раненых, беженцев и пленных красноармейцев, пересекших эстонскую границу, до половины, как оказалось, были больны либо гриппом, либо тифом!

Больные всё прибывали и прибывали – на поездах, на подводах, пешком. Их уже перестали считать! Возникла опасность распространения заразы на всю Эстонию. Поэтому эстонские власти не нашли ничего лучшего, как поместить заболевших или подозреваемых в носительстве инфекции в «концентрационный карантин» (ничто не ново под Луной!). Поступили, не мудрствуя лукаво: из людской массы отобрали явных больных с признаками ОРЗ-ОРВИ или симптомами тифа, а заодно всех раненых и немощных, и разместили несчастных в пустующих домах, на заброшенных складах Ивангородского форштадта Нарвы, в больничных корпусах Суконной и Льнопрядильной мануфактур на Парусинке, в бараках, лазаретах и казематах Ивангородской крепости.

Остальных в запломбированных вагонах повезли дальше через Нарву в направлении Йевве (Йыхви), откуда вновь выявленных вшивых или простуженных отправляли на карантин в спешно обустроенные лагеря и на пустующие мызы Вируского уезда, а признанных здоровыми – батрачить на хутора.

Между тем, в Ивангороде эпидемия тифа быстро стала повальной и в начале декабря девятнадцатого охватила весь правый берег Наровы. Сбежавшие с карантина и здоровые на вид вирусоносители принесли заразу и на левобережье, в город и в эстонские части. Таким образом, к двадцатым числам декабря и в самой Нарве все госпиталя и лазареты оказались переполнены…

Немногочисленное военно-санитарное ведомство Северо-Западной армии не справлялось с таким количеством заболевших. Никакой помощи от эстонских медиков или медиков Антанты, которые проявляли демонстративное безразличие к судьбе «северо-западников», до конца февраля 1920 года ни русские военные чины, ни гражданские лица не получали. По существу, их заперли на карантин умирать… Они и умирали, тысячами и тысячами, в ужасных условиях, без всякой гигиены, без еды, а подчас и без воды в холодных, переполненных бараках среди кишащих сплошной бурой массой тифозных вшей, нечистот…

Умирали солдаты и офицеры, беженцы и пленные красноармейцы. Пленных давно уже никто не охранял. Тиф и грипп не различали политической окраски, и белые воины ухаживали за красными, а красные – за белыми. Умирали и геройски исполнившие свой долг военврачи, санитары, сестры милосердия. Практически весь военно-медицинский персонал СЗА сам оказался среди заразившихся. К настоящему времени установлены имена умерших от эпидемии в 1919–1920 годов 14 врачей, 3 фельдшеров, 41 санитара и 1 военного аптекаря.

Местные жители вели себя по отношению к зараженным по-разному. Кто-то сторонился людей в русских военных шинелях, кто-то отталкивал их, просящих помощи, кто-то, пользуясь нуждой больных в воде, продавал через окна карантинных бараков… снег, по 7—10 марок за котелок. Но были и такие, кто проявлял истинно христианское отношение к ближним, попавшим в беду: выхаживал раненых и больных, живыми трупами положенных на крылечках нарвских домов. (К примеру, поручик СЗА Рябчиков был спасен от тифозной смерти простыми эстонцами и переехал затем в Париж, с благодарностью написав об этом факте в своих воспоминаниях.)

Кроме Ивангорода, очаги эпидемии тифа и «испанки» вспыхнули в Иевве (Йыхви), в монастыре в Пюхтице (Куремяэ). После того, как заболел почти весь военно-медицинский персонал СЗА, больные остались вообще без всякого ухода. Мертвых попросту складывали в кучу, ждали, пока наберется 40–50 трупов, после чего грузовиками их свозили на кладбища, где без гробов зарывали в общие могилы. Полковые священники, одетые в серые солдатские шинели, сидели рядом с шоферами, чтобы пропеть над однополчанами «Вечную память»…

Таких братских могил «северо-западников» много по всему востоку Эстонии – в Азери и Раквере, в Ийзаку и Ваэкюла, в Кунда и Мяэтагузе, в Муствеэ (Черный Посад) и Алайые (Олешница), в Тарту и Тапа, в Нымме и Куремяэ, в Нарва-Йыэсуу и Люганузе… Ведь общее число умерших от пандемии тифа и «испанки» только бойцов СЗА (русских гражданских лиц и пленных красноармейцев даже приблизительно никто не считал) оценивают, по меньшей мере, в 12 тыс. человек! Есть могилы белогвардейцев и в Таллине, в Пярну.

Но самые крупные захоронения, конечно же, находятся в Ивангороде – на городском кладбище, и в Нарве – на Сивертсгаузенском кладбище, неподалеку от памятного креста в честь воинов Петра I, штурмовавших Нарву от этого места в XVIII веке. В Нарве над захоронениями «северо-западников» русская общественность города позднее водрузила земляной холм и чугунный крест с надписью: «Братская могила воинов Северо-Западной армии, погибших во время эпидемии тифа в 1919–1920 гг.».

В Ивангороде у южной ограды городского кладбища над братской могилой белогвардейцев на каменном постаменте высится железный крест с надписью: «На сем месте покоятся страдальцы – воины Северо-Западной армии, от ран и тифозного мора скончавшиеся в 1920 г. Имена же их, Господи, веси». В советское время могилы были осквернены, памятники уничтожены, в девяностые годы – восстановлены – и в Эстонии, и в России.

Конец Северо-Западной армии

Командование СЗА и т. н. Северо-Западное правительство не бросили, как могло показаться, русских воинов на произвол судьбы. Во всё время карантина предпринимался целый ряд попыток спасти армию.

В частности, Н. Н. Юденич с чинами своего штаба неоднократно обращался к эстонским властям, лично встречался с руководителями Эстонии, посылал в Финляндию и Латвию своих представителей с просьбами пропустить через свои территории части СЗА на другие фронты – на Северный фронт, к генералу Е. К. Миллеру, или на Южный фронт, к генералу А. И. Деникину. Тщетно. Латыши отказали, сославшись на «авантюру» Бермондта-Авалова, де, «народные массы теперь более не доверяют русским войскам». Финны нашли еще какие-то отговорки.

Северо-Западное правительство вело переговоры со странами Антанты и Швецией о предоставлении пароходов для вывозки «северо-западников» к Деникину (Антон Иванович даже выделил 75 тыс. фунтов для этих целей). Также тщетно. Ко времени проблеска хоть о каких-то договоренностях тиф и «испанка» уже «эвакуировали» бóльшую часть боеспособных войск СЗА в мир иной…

22 января 1920 года Н. Н. Юденич, осознав всю тщету своих усилий и поняв, что помощи ждать неоткуда, издал приказ о роспуске Северо-Западной армии. Была создана Ликвидационная комиссия. Последнее, что сделал бывший главком – выписал ей ордера на подотчетные денежные суммы: 224 тысячи фунтов, 500 тысяч финских