Отель с неприятностями - Ася Лавринович

сразу после обеда – формально проверить, все ли в порядке перед вечерним чаепитием для девочек из интерната, а на деле…

Телефон в кармане завибрировал уже третий раз за последние пять минут.

Я села на широкий подоконник возле огромного окна, за которым лениво качались сосны, и наконец открыла мессенджер.

Гера. Ты специально так долго отвечаешь?

Я невольно улыбнулась.

– Вот ты где.

Я чуть не выронила телефон. У входа в зимний сад стоял Вит, засунув руки в карманы толстовки. Под глазом у него расплывался желтоватый синяк. Вид он имел одновременно помятый и раздраженный.

– Господи, – выдохнула я, – ты умеешь подкрадываться тише Глаши.

– Это потому, что я хищник, – невозмутимо заявил он и подошел ближе.

Я усмехнулась и быстро заблокировала телефон. Разумеется, Вит это заметил.

– А-а-а, – протянул он, – переписываешься с Германом.

– Тебе-то что?

– Да ничего, – пожал плечами он, – просто ты сейчас улыбаешься так, будто тебе не сообщение пришло, а предложение руки и сердца.

– Очень смешно.

Вит уселся напротив прямо на край деревянной кадки с каким-то декоративным кустом и поморщился, словно от боли.

– Кстати о смешном, – начал он, – я вообще-то поговорить хотел.

Я насторожилась.

– Ну?

Вит потер ладонью шею и неожиданно отвел взгляд.

– Насчет того, что было после свадьбы… Я перегнул.

Я молчала. Кажется, ему действительно неловко об этом говорить.

– Терпеть не могу проигрывать. А тогда все как-то навалилось сразу. Смены были длинные, спал мало, еще и ваши переглядки с Герой…

– Наши что?

– Да не придирайся ты к словам, – раздраженно буркнул Вит. – Короче, я психанул. И да, – добавил он уже нехотя, – устраивать драку тупо.

– Ого, – я даже выпрямилась, – это ты сейчас типа так извинился?

– Не привыкай.

Я не выдержала и рассмеялась. Вит тоже криво усмехнулся, а потом вдруг спросил:

– Ника правда хочет здесь остаться?

Я удивленно моргнула.

– Откуда ты…

– Она сама вчера проболталась, – быстро перебил он. – Ну так что?

Я пожала плечами:

– Да. Говорит, ей здесь нравится. Не только практика. Она вообще хочет закрепиться в «Хвое».

Вит задумчиво опустил взгляд.

– Понятно, – только и сказал он.

Я взглянула на него с подозрением.

– Ты чего?

– Ничего.

– Вит?

– Да бесит она меня, – честно признался парень. – Постоянно командует, орет, строит из себя самую умную и главную…

– Но?

Он усмехнулся.

– Но я, кажется, понимаю, почему мы постоянно грыземся.

– Потому что вы оба невыносимые?

– Именно.

Мы ненадолго замолчали. За стеклом ветер гонял по дорожкам листья. Где-то вдалеке слышались голоса девочек из интерната. А потом Вит неожиданно серьезно посмотрел на меня:

– Короче, я правда желаю тебе счастья. С Герой.

Я даже растерялась.

– Спасибо, конечно…

– Но ты с ним осторожнее.

– Ты о чем? – насторожилась я.

Вит пожал плечами, но взгляд стал тяжелее.

– Герман только выглядит таким спокойным и непробиваемым. На самом деле у него с головой все гораздо хуже, чем кажется.

– Очень оптимистично звучит.

– Я серьезно, Влада. У него жизнь… сложная была.

Я нахмурилась:

– В каком смысле?

– Не стоит мне рассказывать, – сразу отрезал Вит. – Захочет – сам скажет.

Что-то внутри неприятно царапнуло.

– А ты-то чего о нем переживать начал? – попыталась отшутиться я. – Вы вроде недавно друг другу лица били.

– Это не отменяет того, что он мой друг, – хмыкнул Вит. Потом поднялся с кадки и поморщился снова. – Хотя после выговора Полины Сергеевны я уже не уверен, что выживу. Она меня чуть не закопала заживо.

– И правильно сделала.

– Предательница.

Вит сунул руки в карманы и уже было отвернулся к окну, но внезапно снова посмотрел на меня:

– Влада…

Я уже успела уткнуться в телефон и оторвала взгляд от экрана.

– Что?

Несколько секунд он молчал, будто раздумывал, стоит ли вообще это говорить. Потом все-таки произнес:

– Не морочь ему голову, ладно?

Я нахмурилась.

– В смысле?

– В прямом. – Вит пожал плечами. – Гера редко вляпывается. Но если уж вляпался, то обычно по уши.

* * *

Влада. Между прочим, Вит сегодня извинился.

Гера. Живой хоть?

Влада. Говорит, Полина Сергеевна его морально уничтожила.

Гера. В моральном уничтожении ей нет равных. Жаль, что я это пропустил.

Влада. Ты ужасный друг.

Гера. Зато хороший парень.

Влада. Это еще под вопросом.

* * *

К вечеру пятницы «Хвоя» снова ожила. После тихой недели отель постепенно наполнялся гостями. В холле звучали оживленные разговоры, пахло кофе, корицей и мокрыми листьями, которые постояльцы заносили с улицы на подошвах. За панорамными окнами розовело вечернее небо. День выдался удивительно теплым для середины осени: мягкий ветер, закат разливается между деревьями багровым светом.

Впервые за долгое время выдался свободный вечер. Вот только проводить его не с кем. Ника носилась по территории с папкой в одной руке и рацией в другой. После блогерской свадьбы и удачной недели Полина Сергеевна неожиданно доверила подруге чуть больше организационных задач, и Ника теперь ходила такая важная, будто уже официально владела половиной «Хвои».

Я просто зависала у стойки – за компанию.

Ларик сидел за компьютером с максимально деловым видом, но получалось у него плохо. Особенно потому, что Ника уже минут десять не давала ему покоя.

– Ты очень скрытный, Ларик, а мы хотим знать все подробности твоей личной жизни, – заявила она, щелкая ручкой. – Ты сегодня видел Галю?

Ларик даже не поднял глаз:

– Представь себе, у нас тут отель – люди периодически пересекаются.

– Ты снова выпрямился, когда ее увидел? – невинно поинтересовалась я. – Ты всегда так делаешь, когда встречаешь Галю.

Ларик посмотрел на нас с таким видом, будто мечтал уволиться прямо сейчас.

– Вы обе невыносимые, Зита и Гита.

– Зато наблюдательные, – похвалилась Ника.

– И вообще, – продолжила я, – мы не так просто интересуемся. Галя сегодня сама спрашивала, где ты.

Ларик поперхнулся воздухом.

– Что значит «где я»?

– Ну вот так. Спросила и все.

– И что ты ответила? – слишком быстро и взволнованно уточнил он.

– Что ты, как обычно, прирос к стойке, – невозмутимо ответила я. – Где тебе еще быть?

– Между прочим, это мое рабочее место, – тут же оскорбился Ларик.

– Да-да, – кивнула Ника, – еще скажи, что ты тут исключительно ради работы, а не чтобы случайно увидеть Галю триста раз за день.

Ларик растерянно заморгал, а Ника не удержалась от смеха.

– Ой, все, – простонала она, – да ты пропал окончательно.

– Никто никуда не пропал, – буркнул Ларик, но кончики его ушей подозрительно покраснели.

Я уже открыла рот для новой колкости, когда дверь главного входа тихо открылась, и мир как будто на секунду застыл. В холл вошел Гера: с рюкзаком на плече, в темной куртке, чуть растрепанный после дороги. Он стоял у входа и оглядывался, будто искал кого-то,