Вечная философия - Олдос Хаксли

У Чэн-энь[304]

Философы в самом деле умны, но жаждут мудрости;

Прочие же либо невежественны, либо незрелы!

В сжатом кулаке мнится им что-то, кроме воздуха,

В указующем персте видят они то, на что указывается.

На перст взирают так, словно это луна, и все усилия пропадают даром.

Йока Даиси[305]

Нет… никакого Учения, которое бы Истинносущий воистину постиг как наивысшее Просветление.

«Алмазная сутра»[306]

Что главное в учении буддизма? Ты не поймешь, пока не овладеешь им.

Шито Сицянь[307]

Именно природа извечной, духовной Реальности составляет предмет Вечной Философии; но язык ее описания возник как следствие стремления описать явления, существующие во времени. Вот почему во всех формулировках присутствует доля парадоксальности. Природу Истины-Факта нельзя выразить посредством словесных символов, которые не вполне ей соответствуют. В лучшем случае о ней можно говорить намеками – в терминах non sequitur[308] и противоречий.

К этим неизбежным парадоксам некоторые духовные авторы намеренно и целенаправленно добавляли языковые аномалии – крепкие выражения, преувеличения, иронию или юмор, призванные шокировать читателя, вывести его из самодовольного спокойствия, этого первородного греха интеллекта. Такому второму типу парадоксов особенно привержены наставники даосизма и дзен-буддизма. Последние охотно прибегали к паралогическим и даже бессмысленным утверждениям для того, чтобы «силой захватить Царство Небесное». Желающих обрести совершенную жизнь поощряли к занятиям умозрительной медитацией над какими-нибудь полностью нелогичными фразами. В результате происходило reductio ad absurdum[309] всей сосредоточенной на личности и на мире системы умозрения, наблюдался внезапный прорыв из «рассудка» (цитируя философов-схоластов) в интуитивный интеллект, способный на подлинное проникновение в божественную Основу сущего. Нам подобный метод обучения кажется странным до эксцентричности, однако факт остается фактом – благодаря ему многие люди обрели окончательную метанойю[310], трансформацию сознания и характера.

Использование учителями дзен почти комических ситуаций для привлечения внимания к философским истинам, которые они считали наиболее важными, наглядно отражено в первом из процитированных выше отрывков. Нельзя всерьез верить, будто аватара проповедовала для того, чтобы разыграть человечество. Между тем автору высказывания удается вырвать нас из привычного спокойного восприятия доморощенной словесной вселенной, в котором мы проводим большую часть нашей жизни. Слова – не факты, во всяком случае, уж точно не первичный Факт. Если воспринимать их слишком серьезно, мы заблудимся в густых зарослях шиповника. С другой стороны, не уделяя им достаточного внимания, мы так и не узнаем, что существует путь, с которого можно сбиться, и цель, которой нужно достичь. Не проповедуй Благословенный, никто и никогда не обрел бы освобождения. Но в силу того, что человеческий разум и язык таковы, какие они есть, это необходимое и незаменимое проповедование сопряжено с многочисленными опасностями. Истории всех религий присуща важная общая черта; некоторые из сторонников этих учений просветляются и освобождаются, ибо решили реагировать соответствующим образом на слова, слетевшие с уст основателей этих религий; другие достигают частичного освобождения, реагируя лишь отчасти; третьи же вредят себе и своим собратьям, реагируя совершенно нелепо – они либо целиком игнорируют эти слова, либо, что бывает чаще, воспринимают их слишком серьезно и относятся к ним так, будто они тождественны Факту, о котором идет речь.

Незаменимость слов при явной их и неизбежной во многих случаях фатальности признается всеми приверженцами Вечной Философии. Так, Иисус говорил, что принес в этот мир кое-что похуже шипов, а именно – меч. Святой Павел проводил различие между буквой, которая убивает, и духом, который дает жизнь. На протяжении последующих столетий наставники христианской духовности считали необходимым снова и снова высказываться о животрепещущем, ибо тема не устаревала: homo loquax[311], говорящее животное, сохранял наивный восторг от своего главного достижения, оставаясь такой же беспомощной жертвой собственных слов, какой был во времена воздвижения Вавилонской башни. В последние годы появилось немало работ по семантике среди полноводного потока националистической, расовой и милитаристской пропаганды. Никогда ранее столько талантливых писателей не предупреждало человечество об опасности неправильно понятых слов – и никогда ранее политики не играли словами столь беззаботно, а общественность не воспринимала эти слова столь серьезно. Все это доказывает, что, меняя форму, старые проблемы сохраняют суть, они по-прежнему насущны, неотложны и, по всей видимости, неразрешимы.

Начинающий уже не может ни размышлять, ни рассуждать в воображении (как привык), как бы ни старался со своей стороны; потому что здесь Бог уже начинает сообщаться с ним не через чувство, как делал прежде посредством рассуждения, сочетавшего и разделявшего познания, но через чистый дух, в который не входит последовательное рассуждение[312].

Святой Хуан де ла Крус

Сухие и бесплодные рассуждения могут приподнять складки одеяния Истины, но не смогут обнажить ее чарующий лик.

Джон Смит (платоник)[313]

О великолепное лицо, восхищаться которым не устанут все, кому дано его созерцать! Во всех лицах лицо лиц является прикровенно и загадочно, открыто же его не увидеть, пока мы не войдем, поднявшись выше всех лиц, в некое потаенное и заповедное молчание, где ничего не остается от знания и понятия лица. Этот мрак, это облако, этот сумрак или это незнание, в которые вступает ищущий Твое лицо, вырвавшись за пределы всякого знания и представления, есть предел, ниже которого Твое лицо можно видеть лишь прикровенно. Сам же мрак открывает, что в нем Твое лицо возвышается над всеми покровами[314].

Николай Кузанский[315]

Когда душа приходит в безымянную обитель, то там отдыхает она; где все вещи – Бог в Боге, там покоится она. Обитель души, которая есть Бог, безымянна[316].

Майстер Экхарт

Этим свойством – быть потайным и превосходить естественные способности человека – сие Божественное созерцание обладает не только потому, что оно сверхъестественно, но также постольку, поскольку оно есть путь, ведущий душу к совершенствам единения с Богом, каковые недоступны человеческому познанию, и посему они заставляют идти к ним в человеческом незнании и Божественном неведении[317].

Святой Хуан де ла Крус

Ни сейчас, ни потом не сможешь ты отыскать или познать Бога вовне себя или посредством каких-либо внешних способов, посредством чего-либо, кроме того, что Сам Господь являет. Ибо Бог, рай, ад, дьявол и плоть могут быть познаны в тебе или тобой лишь