Измена на двоих. Теперь я никому не нужна - Виолетта Весна

Я встала и подошла к нему. Поцелуй был уже не осторожной проверкой у машины. Я обняла его за шею, он прижал меня к себе, и несколько минут мы не разговаривали. Когда его ладонь скользнула по моей спине, я остановила движение.

— Пока так.

— Хорошо.

Он сразу отпустил, не отстраняясь резко и не требуя объяснения. Мы вернулись к столу, допили остывший чай и еще полчаса обсуждали обычные вещи. Перед уходом Михаил поцеловал меня у двери.

После того как его машина выехала со двора, я не почувствовала ни стыда, ни долга. Желание осталось, решение тоже. Оба принадлежали мне.

На следующий день внешние аудиторы получили доступ к комнате данных. В анкете о связанных лицах я указала личные отношения с Михаилом и отсутствие совместных финансовых обязательств. Он заполнил свою форму отдельно.

Мы перестали быть тайной до того, как у нашей связи появилась возможность повлиять на чужие деньги.

ГЛАВА 16. Сколько стоит свобода

Независимый оценщик назвал стоимость компании утром двадцатого октября. Девяносто шесть миллионов рублей за сто процентов долей с учетом долга, действующих контрактов, оборудования, земли, бренда и результатов урожая.

Цифра никого не устроила.

Олег считал, что бренд и земля стоят дороже. Полина напомнила о первом предложении «Южного резерва», которое превышало оценку почти на треть. Михаил говорил, что отчет слишком оптимистично учитывает будущую урожайность шестого участка. Я смотрела на стоимость своей четверти — двадцать четыре миллиона — и понимала, что на бумаге остаюсь обеспеченной женщиной, у которой нет свободных денег даже на покупку дополнительных пятнадцати процентов.

Оценщик подключился к общему совещанию и объяснил методику. Не защищал сумму как единственно верную: показал диапазон, риски и допущения. Первый покупатель платил больше за полный контроль и будущую интеграцию. Наша схема сохраняла малый бизнес, поэтому не включала премию за возможность распоряжаться всем.

— Если «Южный резерв» готов платить выше, почему мы должны продавать по вашей оценке? — спросил Олег.

— Не должны, — ответил оценщик. — Отчет не обязывает владельца принимать цену. Он дает обоснованный ориентир на дату оценки.

Полина посмотрела на меня.

— Вы хотите купить наши доли дешевле рынка.

— Рынок представлен двумя реальными числами, — сказала я. — Сниженным предложением покупателя и независимой оценкой. Первого предложения больше нет.

— Потому что ты отказалась подтвердить модель.

— Потому что модель не прошла проверку.

Олег закрыл отчет.

— Я готов рассматривать девяносто шесть только при быстром расчете. Рассрочка снижает реальную стоимость.

— Поэтому в рассрочке будут проценты и обеспечение, — сказала Светлана Павловна. — Конкретные условия после подтверждения источников.

— Источники есть?

— Сегодня встреча с банком и Раисой, — ответил Михаил. — После нее скажем.

Олег усмехнулся.

— То есть вы пришли с ценой, но без денег.

— Мы не делали предложение о покупке, — сказала я. — Сначала получили оценку, как договорились.

Это раздражало его сильнее, чем готовый торг. Олег привык начинать переговоры с желаемого результата. Мы двигались медленнее и пока не обещали того, чего не могли исполнить.

После совещания аудиторы представили предварительные выводы. Критических скрытых долгов не обнаружили. Были слабые места: зависимость от двух крупных клиентов, перенесенное обслуживание, отсутствие процедуры для конфликта равных владельцев, излишне оптимистичные коммерческие прогнозы и несколько договоров, хранившихся только в почте Полины.

— Последние загрузила, — сказала она. — Оригиналы есть.

— Нарушений по ним не выявлено, — ответил аудитор. — Рекомендация касается системы хранения.

Для инвестора это было лучше катастрофы и хуже удобной покупки. Компания существовала, зарабатывала и одновременно требовала дисциплины, которая раньше держалась на личном доверии четырех людей.

К этому времени прояснился и вопрос дома. Третьего октября мы с Олегом подписали соглашение: дом выставляется по цене не ниже согласованного предела, расходы на продажу вычитаются, остаток делится поровну. Каждый сохранял зарегистрированную на него долю компании без имущественных требований второго супруга. Риелтор разместил объявление на следующий день. После нескольких просмотров молодая семья предложила цену в пределах оценки и проверила документы через своего юриста.

В полдень мы с Михаилом поехали в банк на разных машинах. Каждый привез личные выписки и расчет средств. Раиса подключалась по видеосвязи вместе со своим финансовым директором.

Банк представляли наш менеджер и руководитель кредитного отдела. Они сразу отделили кредитную линию компании от личного выкупа долей.

— Общество не финансирует покупку долей участниками из оборотных денег, — сказал руководитель. — Действующую линию можем продлить до конца следующего сезона при понятной структуре владения, отсутствии просрочек, подтвержденных контрактах и ограничении нового долга. Личные платежи покупателей рассчитываются отдельно.

— Процент? — спросил Михаил.

Нам показали диапазон. Он был выше прежнего: банк учитывал конфликт владельцев и сезонный риск.

— Снизить можно пятилетним контрактом с крупным клиентом и ежегодным аудитом, — добавил менеджер. — Также нужен запрет на распределение дивидендов при нарушении показателей.

Раиса включила микрофон.

— «Стол и берег» готов обсуждать пятилетний контракт при фиксированной формуле цены, минимальном объеме и праве отказаться от расширения, если качество не подтверждено. Покупка