Измена на двоих. Теперь я никому не нужна - Виолетта Весна

— Подходит, — сказала я.

— Мне тоже, — ответил Михаил.

Раиса вернулась через двадцать минут. Ее юрист предложил добавить независимого отраслевого эксперта при споре о нарушении показателей. Мы согласовали порядок выбора эксперта из списка и распределение расходов.

Оставшиеся пункты заняли еще три часа. Раиса получила право на ежегодный аудит и ежеквартальную отчетность. Мы отказались от ее согласования обычных рецептур, текущего найма, закупок в бюджете и цен по отдельным клиентам. Пятилетний контракт содержал формулу пересмотра цены, минимальный объем и отдельное согласование расширения.

Отдельно Светлана вывела на экран таблицу личных обязательств. Моя рассрочка обеспечивалась теми пятнадцатью процентами, которые я покупала у Олега. Михаила — пакетом, приобретаемым у Полины. Если один из нас нарушал график, продавец мог обратить взыскание только на соответствующий залог после предусмотренного договором срока. Второй партнер не становился поручителем и не терял свою долю автоматически.

— Это оставляет риск нового перекоса, — заметил финансовый директор Раисы. — При взыскании у общества снова появится участник, заинтересованный в выходе.

— Поэтому сначала уведомление, затем девяносто дней на устранение нарушения и право остальных владельцев погасить просрочку с последующим выкупом залога, — ответила Светлана. — Но обязанности спасать должника нет.

Раиса обратилась к нам:

— Вы понимаете, что формально можете сохранить компанию и потерять отношения из-за денег?

— Да, — сказала я. — Поэтому наши долги отдельные.

— Обычно пары хотят обратного.

— Мы уже жили в системе, где личное доверие заменяло правила. Повторять не будем.

Михаил кивнул.

— Если я не справлюсь с обязательством, Кира должна иметь возможность сохранить свою часть бизнеса, а не платить за меня только потому, что мы вместе.

Юрист Раисы внес уточнение в протокол. Этот пункт не выглядел романтичным, зато впервые давал нашим отношениям шанс не превратиться в финансовую зависимость.

— Я готова подписать письмо об инвестиционных условиях, — сказала Раиса. — Окончательная сделка после согласия продавцов, банка и нотариальной проверки.

— Когда перечисление? — спросила Светлана.

— В день нотариального удостоверения. Деньги резервируем после подписания предварительного соглашения всеми сторонами.

— При отказе продавца?

— Резерв снимается. Я не оплачиваю семейные разногласия.

— Справедливо, — сказал Михаил.

Раиса посмотрела на нас.

— И еще. Ваши личные отношения внесены в отчет аудитора. Меня не интересует их содержание. Интересует, как принимаются решения, если вы расходитесь.

Светлана показала раздел о тупике: обязательная медиация, независимая оценка, право преимущественного выкупа и, при невозможности договориться, продажа пакета по установленной процедуре. Ни один партнер не мог заблокировать компанию навсегда только молчанием.

— Подходит, — сказала Раиса. — Любовь меняется быстрее устава. Хорошо, что вы это понимаете.

Я не стала отвечать афоризмом. Подписала протокол переговоров.

После встречи Михаил предложил поехать к нему. Было около семи, до Анапы — почти три часа с вечерним движением и остановкой. Я согласилась на ужин, но предупредила, что уеду до десяти.

Его дом стоял за небольшим поселком, в стороне от трассы. Одноэтажный, с пристройкой и рабочим кабинетом. Никаких панорамных окон или дорогой мебели. В прихожей лежали резиновые сапоги, на вешалке висели две куртки, на кухне стоял большой деревянный стол со следами старого ремонта.

— Дом отца? — спросила я.

— Основа. Я перестроил кухню и добавил кабинет. Полина выбирала отделку в ванной, поэтому по улучшениям идет расчет.

Он приготовил пасту с мясным соусом, который сделал заранее и заморозил. Я нарезала салат. Это был первый раз, когда мы находились рядом в обычном быту дольше часа.

— Ты всегда держишь готовую еду? — спросила я.

— В сезон иначе буду ужинать хлебом. Полина считала заморозку признаком того, что я готовлюсь к осаде.

— Практичная осада.

Мы сели за стол. Разговор о переговорах еще не закончился.

— Ты злилась на меня? — спросил Михаил.

— Да. На первой встрече мне показалось, что ты готов отдать Раисе право решать за нас, лишь бы сделка состоялась.

— Я торопился. Не собирался обходить тебя и подписывать без согласия.

— Знаю. Но услышала знакомую логику.

— Я тоже ее услышал позже.

— Спасибо, что признал при ней, а не только мне.

— Это было деловое изменение позиции. Его и нужно было сказать там.

После ужина Михаил показал дом. В кабинете стояли карты и книжные полки, в гостевой комнате — разобранная кровать и коробки Полины, которые она должна была забрать после имущественного соглашения. Спальню мы увидели последней. Он не приглашал войти, просто открыл дверь, потому что показывал весь дом.

— Если мы когда-нибудь будем жить вместе, — сказала я, — мне понадобится отдельная комната для работы и возможность иногда оставаться в городе.

— Кабинет можно разделить или освободить гостевую. Городскую квартиру ты сохраняешь?

— Сначала куплю. После продажи дома поживу у тети, если не успею.

— Я мог бы предложить здесь, но не хочу, чтобы