Измена на двоих. Теперь я никому не нужна - Виолетта Весна

— По оценке это девятнадцать миллионов двести тысяч, — сказал ее финансовый директор. — Мы платим при закрытии и получаем по десять процентов от каждого выходящего участника.

Олег и Полина на встрече не присутствовали. Мы не могли обещать продажу их долей, только обсуждали структуру.

— Нам с Михаилом нужно купить еще по пятнадцать процентов, — сказала я. — Стоимость каждого пакета четырнадцать миллионов четыреста тысяч.

— Сколько собственных денег? — спросил банк.

Михаил назвал четыре миллиона двести тысяч без залога дома. Я могла внести столько же после продажи общего дома. Предварительный договор с покупателями мы уже подписали, задаток поступил после проверки документов. Закрытие планировалось на начало ноября.

— Сейчас у вас этих денег на счете нет, — заметил руководитель.

— Есть один миллион четыреста личных средств и подтвержденная будущая выплата по дому, — ответила я. — До продажи обязательство не подписываю.

— Правильно. В расчет включим условие поступления.

Остаток по каждому пакету составлял десять миллионов двести тысяч. Если продавцы соглашались на три года с процентами и обеспечением приобретаемыми долями, личный платеж был тяжелым, но возможным при зарплате, части дивидендов и ограничении других расходов. Если требовали все сразу, схема не работала.

— Я не предлагаю вам потребительский кредит на эту сумму, — сказал банковский специалист. — Нагрузка станет опасной. Рассрочка продавца разумнее, но условия должны учитывать риск компании.

Михаил спросил:

— Если один из нас не платит, второй отвечает?

— Только если подпишет поручительство или общий договор.

— Не подпишем, — сказала я.

— Согласен, — ответил Михаил. — Обязательства отдельные.

Раиса слушала и делала пометки.

— Теперь мои права, — сказала она. — При двадцати процентах я не управляю производством ежедневно, но блокирую новый долг, продажу земли, оборудования выше пяти миллионов, смену профиля, выпуск дополнительных долей, сделки с родственниками и назначение руководителей.

Я подняла голову.

— Назначение любого руководителя?

— Генерального, главного энолога, финансового директора и директора производства.

— Тогда двадцать процентов получают право решать, кто ведет качество и участки.

— Получают право не согласиться с человеком, который влияет на стоимость вложения.

— Это оперативное управление.

— Это защита капитала.

Михаил вмешался:

— Без ее денег сделка не закрывается. Право на ключевые назначения можно ограничить квалификационными требованиями и увольнением без замены.

Я посмотрела на него.

— Ты готов дать инвестору право блокировать мою должность?

— Я готов обсуждать формулировку, которая не позволит нам назначить родственника без опыта или оставить должность пустой.

— Раиса говорит о согласии на конкретного человека.

— Потому что пока другой формулировки нет.

Раиса остановила спор:

— Сегодня мы собираем условия. Согласовывать будете с юристами. Если мои права для вас неприемлемы, я не участвую. Это не обида, а решение по риску.

Я записала каждый пункт. После Олега мне было особенно трудно видеть, как еще один человек получает возможность решать мою профессиональную судьбу. Но Раиса не скрывала условия до подписи и не называла их заботой. У меня оставалось право отказаться.

Банк подвел итог. Действующая линия могла быть продлена, если сделки удостоверялись до девятнадцатого декабря, а переход долей регистрировался до конца года. Дополнительными условиями оставались пятилетний контракт, ежегодный аудит и соглашение владельцев. Окончательное решение принимал кредитный комитет после документов. Если структура не менялась, банк готовил более жесткий лимит на следующий год.

После встречи мы с Михаилом вышли на парковку. Он предложил пообедать в кафе рядом, но я отказалась.

— Мне нужно побыть одной и разобрать условия.

— Из-за моего ответа?

— В том числе. Ты быстро согласился с правом Раисы на назначения.

— Я сказал, что формулировку можно изменить.

— Сначала сказал, что без ее денег сделка не закроется.

— Это факт.

— Факт не делает условие приемлемым.

— Не делает. Поэтому у нас две недели на переговоры.

Я открыла машину.

— Я не хочу спорить на парковке.

— Хорошо. Когда готова?

— Завтра после работы.

— У тебя или у меня?

— В переговорной с юристами сначала. Личное потом.

— Договорились.

Он не пытался обнять меня в качестве примирения. Я уехала в Анапу, чувствуя одновременно злость и облегчение: мы впервые разошлись во мнениях там, где на кону были деньги, власть и наши должности. Если отношения выдерживали только согласие, лучше узнать об этом сейчас.

Дома я открыла предварительный договор продажи. После закрытия мне хватало на первый платеж, небольшую квартиру и резерв, если не тратить все сразу. Ипотека могла понадобиться, но была посильной при моей зарплате. Галина Андреевна предлагала временный номер, поэтому срочно покупать жилье не требовалось.

Я не стала ограничиваться общей суммой. Открыла