Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

Но от дочери Кабаниля ускользнула его печаль. Ход ее мыслей резко сменился, и она живо сказала:

– Вы когда-нибудь слышали о легендарных сокровищах Богатого Человека? Их никто никогда не видел, за исключением самого Кабаниля, но сияние золота проникает сквозь каменные своды. Жадная Испания узнала об этих грудах золота. Но она никогда их не получит. Золото принадлежит мне. Я осталась одна, и кроме меня других претендентов нет и быть не может. Вы будете богаты, господин де Шабанель!

– Только вами, сеньора, – прошептал молодой лейтенант. – Мне нужна лишь ваша любовь.

– А я хочу, чтобы вы стали богатым. После победы мы вернемся сюда и спустимся за сокровищем. Я знаю, где оно находится. Оно скрыто в подземелье. У нас говорят: из сокровищ Кабаниля можно построить золотой дом с окнами из алмазов.

Внезапно ее глаза потухли, и на лице показалась насмешливая улыбка.

– Вам это безразлично? – спросила она непринужденным тоном. – Возможно, мне тоже… Но я хочу обладать этим, хотя бы один день, а потом все передать вам. Вы, француз, станете испанским грандом. Не знаю, до чего дойдут мои амбиции. Вы сможете взять имя своих далеких предков и стать Кабанилем. Это звучит так же благородно, как Сандоваль, Гусман, Медина-Коэли. Жить мы будем в Париже. Все остальное не имеет значения, но мне нужен Париж. Я видела его во сне… В прежние времена, когда на меня находила блажь, старая служанка, чтобы успокоить меня, рассказывала мне о Париже. С тех пор я знаю точно: либо я стану жить в Париже, либо пойду босиком по голой земле под палящим солнцем… Вы сказали, что я королева? Нет… я либо парижанка, либо цыганка!

Дочь Кабаниля положила свою маленькую ручку на плечо Эктора. Лейтенант слушал ее, и ему казалось, что он то ли видит странный сон, то ли пытается разгадать какую-то тайну. Внезапно она произнесла таким печальным тоном, от которого едва не остановилось его сердце:

– Я кажусь вам жалкой. Вы больше меня не любите.

Он попытался протестовать, но рука Хоакины легла на его рот. Она устремила на него взгляд, полный чарующих, колдовских флюидов, привлекла его к себе и буквально опьянила. А затем ангельским голосом прошептала:

– Ах, если бы вы любили меня, Эктор! Возможно, я делаю это напрасно, но я намеренно рассказываю вам об экстравагантных причудах, переполняющих мой мозг. Вы очень хороший юноша и полюбили бы меня гораздо больше, если бы я была такой же спокойной и рассудительной, как вы. Мы будем счастливы! Любовь – это лучший лекарь, и вы вылечите меня. Вы готовы, Эктор, выполнить все, о чем я вас попрошу? Если да, то я брошусь к вашим ногам, как рабыня… Для меня это и есть любовь… Ну-ка, встаньте!

Она с невероятной стремительностью менялась внешне и внутренне. Очаровательный нежный блеск ее глаз вдруг сменился мрачным свечением. Взгляд стал жестким, а голос властным.

– Встаньте, господин де Шабанель! – повторила она.

Эктор подчинился, пытаясь понять, с каким новым капризом ему придется столкнуться. Но теперь это был не каприз. Дочь Кабаниля вздернула голову, с вызовом взглянула на лейтенанта и сказала:

– Я не все рассказала вам, кузен, о том, что мне надо от вас. Прежде чем завладеть богатством, я хочу получить свободу. Сейчас мы пленники. Необходимо, как ребенка, выкрасть мою мать, донью Менсию, и сделать это вопреки ее протестам. Необходимо спасти моего отца, маркиза Бласа, которого держат в заточении. Необходимо отомстить за моего брата и мою сестру, а также за вашего брата и вашу сестру. Для этого необходимо, чтобы пролилась кровь. Вы готовы к этому?

– Я готов, – ответил лейтенант, – но есть вещи, о которых вы не знаете, а я не имею права вам о них говорить…

– Это неважно. Вы готовы?

– Я готов.

– Где ваши солдаты?

– Они недалеко отсюда.

– Они при оружии?

– У них есть оружие. Но…

– Никаких но, сударь!.. Не позднее, чем через час мне и моей матери должен быть предоставлен эскорт, и мы и двинемся в сторону французских линий.

Эктор ничего не ответил, но его несчастный вид говорил сам за себя. От волнения у него сдавило грудь, униформа показалась невыносимо тяжелой, и ему даже захотелось сломать свою шпагу. Он получил приказ от брата, который был не только старшим в семье, но и его начальником. Приказ гласил: оставить все дела и вместе с отрядом как можно быстрее возвращаться в свою часть.

К тому же пехотинцы рвались принять участие в сражении и проявляли нетерпение, как полковая лошадь, почуявшая запах пороха и услышавшая сигнал горна.

Кроме того, он получил еще один приказ, выполнить который в сложившейся ситуации было особенно мучительно. Брат поручил ему сообщить Хоакине, что Нед Уэлсли получил задание под английским конвоем сопроводить ее вместе с матерью в Талавера-де-ла-Рейна.

Брат, без всякого сомнения, держал в своих руках нити крупномасштабной операции, но выполнение его приказа было чревато для Эктора потерей любимой девушки. И вот именно теперь, в тот момент, когда он достиг пика своего счастья, ему придется отступить и отказаться от своей любви.

Увидев отчаяние в его взгляде, Хоакина нахмурилась.

– Что такое?.. – удивленно и возмущенно спросила она.

– Сеньора, – тихо произнес лейтенант, – я не командую своими солдатами.

Хоакина, разумеется, не подумала, что Эктор струсил, но даже не попыталась его понять.

– Неужели вы его брат? – с презрением спросила она. – Неужели вы брат человека, способного преодолеть любые препятствия?.. Если бы Бланш сказала хоть слово, то Сезар де Шабанель на руках отнес бы нас через испанские и английские позиции до самой реки Тахо…

– Сезар де Шабанель… – чуть было не проговорился Эктор.

Но он вовремя одумался и до крови прикусил губу.

– Что вы хотели сказать? – высокомерно спросила Хоакина.

– Ничего… – пробормотал юноша. – Ничего, кроме того, что я хотел бы умереть у ваших ног.