Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

уклониться от удара топора, который с двух рук нанес конюх Кабаниля. В тот момент две пистолетные пули чиркнули по его волосам. И вот тут Нед впервые применил изящное мулине[16]. Делая мулине, он ловко выхватил из-за пояса пистолет и выстрелом снес конюху челюсть. Нападающие отпрянули, но внезапно со стороны восточной стены к ним подоспело подкрепление.

By God! [17] Тут Нед готов был уже по-настоящему рассердился. Левой рукой он нанес удар кинжалом какому-то старому бродяге, который только что стрелял ему в голову, но не осмелился применить холодное оружие против женщины, пытавшейся проткнуть его вилами. Женщину звали дама Лоренца, и она была злейшим врагом Беатрисы. Нед решил попросту выбросить ее через ограждение балкона.

Это был непростой момент. Выбрасывая корпулентную матрону с балкона, неминуемо выходишь на линию атаки. Нед ловко крутанулся, не расставаясь с дамой Лоренцой – та служила ему щитом. И прежде чем бедняжка рухнула на скалы, ей перепало несколько отборных ударов – явно испанской работы. By God! Нед пока не чувствовал себя особо уставшим.

– Как вы там, господин граф? – крикнул он Эктору.

Лорд даже нашел время бросить восхищенный взгляд на Хоакину, которая аплодировала ему от всей души. Этот взгляд обошелся ему очень дорого. В одно мгновенье он был окружен врагами. Эх, если бы в тот момент рядом с ним была парочка бравых гренадеров! Но, как утверждает пословица, за неимением трюфеля приходится есть картофель. Лишенный помощи шотландцев Нед спокойно произнес:

– Будьте добры оказать мне помощь, господин граф, если вас это не затруднит.

Не успел он закончить фразу, как Эктор уже оказался рядом с ним. Бог свидетель, на балконе творилось настоящее болеро. Красный от крови пол стал чрезвычайно скользким. В разгар сражения Эктор обзавелся палицей с железными шипами времен дона Санчо. Теперь каждый пытавшийся перелезть через балконное ограждение получал разящий удар и отправлялся вслед за дамой Лоренцой и ее вилами.

После того, как балкон был полностью очищен, Нед поблагодарил Эктора и сказал ему:

– Я у вас в долгу.

Теперь, когда высвободилась минутка, он принялся невозмутимо набивать свой офиклеид[18]. Мы прекрасно осознаем, что этот громоздкий военно-духовой инструмент в ту пору еще не был изобретен, но, ценой небольшого анахронизма, который особо не навредит, решили не лишать себя еще одного любопытного сравнения.

Заряжая свою артиллерию, Нед не сводил глаз с Хоакины. Будучи человеком образованным, он сравнивал ее с Беллоной[19]. Вот что значит по уши влюблен.

Огромный мушкетон был заряжен по всем правилам и с особой тщательностью. Нед вообще ничего в жизни не делал в спешке и кое-как.

Когда нападавшие вновь стали стягиваться к балкону, он подождал, пока их соберется побольше, а затем отбросил плед, под которым маскировал свое оружие, и мгновенно приготовил из обнаглевших мерзавцев великолепный омлет.

Это принесло ему кое-какое удовлетворение, но не сильно повлияло на ход битвы. Дело в том, что бандиты, отступившие под натиском двух лейтенантов, в деталях пересказали своим сообщникам перипетии неудавшегося штурма. Теперь в обоих дворах, а также в горах, куда переместилась часть толпы, было известно, сколь малочисленны силы защитников башни: всего лишь одна женщина, один старик и два офицера без солдат.

Маленький гарнизон нанес очень существенный урон атакующим, не понеся никаких потерь, однако численность нападавших постоянно росла, и это подогревало решимость бандитов. Подкрепление подтягивалось в основном из летнего дома, в котором бывшие матросы и слуги по приказу Самуэля да Кошта переоделись нищими и были направлены на помощь толпе.

Это пополнение действовало более надежно и не так грубо, потому что подчинялось непосредственно португальцу, которому требовалась пленница, а не покойница.

Сразу после выстрела из огромного мушкетона Нед был вынужден вновь призвать на помощь Эктора, а тот, покинув свой пост у окна, оставил вместо себя Андреса, который прибыл как раз вовремя. Старик ухватил края приставленной к окну лестницы и опрокинул ее, обезвредив таким образом дюжину нападавших.

После такого подвига Андрес окончательно перестал дрожать. Он по своему обыкновению вновь засунул в рот какой-то кусок и нашел его необычайно вкусным. После этого он закатал рукава и почувствовал, что способен разорвать в клочья сразу несколько соотечественников.

Но все эти одиночные подвиги могли лишь отсрочить поражение, которое отныне казалось неизбежным. Эктор и Нед, стоя спиной к спине, из последних сил отбивались от нападавших, которые приставили лестницы и лезли теперь не только с обоих боков, но и с фронта. Оба уже порядком устали. Прямо на них надвигались мужчины, слева наседали женщины, а ребятишки бросались им под ноги. И англичанин, и француз были ранены.

Увидев, что Эктор ослаб, Нед собрался организованно отступить в башню, но тут внутри помещения буквально взорвались дикие крики. Оказалось, что плотная толпа, не встретившая препятствий на своем пути, опрокинула кровать и через альков проникла в комнату.

By God! Тут же началась такая свалка, что было любо-дорого посмотреть. Эктор и Нед метнулись в комнату и бились, как дьяволы, а добрый Андрес, удивленный тем, что у него пропал страх, защищал вход в молельню, пока не рухнул под напором двадцати противников. При этом своим падением он воспользовался для того, чтобы запустить в рот пригоршню еды, которая показалась ему невероятно вкусной.

– Для меня это стало своего рода премией, – говорил он впоследствии, когда рассказывал свою версию истории битвы, длинную, как «Илиада».

В итоге его взяли в плен. Эктора и Неда тоже взяли в плен вместе с дочерью Кабаниля, которой не удалось укрыться в молельне вместе с матерью и Лилией.

Мы, пожалуй, воздержимся от описания сцены триумфа, завоеванного немалой ценой. Отметим лишь, что, если бы не вмешательство тех, кто руководствовался не местью, а другими интересами, то всех пленников растерзали бы на месте. Толпа дико жаждала крови.

Кончилось дело тем, что подручным Самуэля да Кошта, которые были малочисленны, но превосходили силой презренную толпу, пришлось взяться за оружие, чтобы сдержать женщин, которые стремились заколоть кинжалами маркизу и ее дочь. Вдова Сюзанна рыдала над своим