Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

Антиох хватило одного взгляда, чтобы оценить все находившиеся в комнате предметы. Когда она проходила мимо стола, на котором дочь Кабаниля оставила план подземелья, ее глаза загорелись, но она не стала останавливаться и не вытянула руки из-под мантии.

К входу в молельню она приблизилась совершенно бесшумно.

Войдя в молельню, она присела на корточки напротив алтаря. Только тогда три женщины заметили ее.

Каждая из них вздрогнула. Каждая была с ней знакома, и у каждой она вызывала совершенно разные чувства.

Сидела она неподвижно, держась двумя руками за белый крест, который сжимала коленями. Полуденное солнце играло на пестрой ткани ее одежды и наложило глубокие тени на морщинистое лицо.

Сидела она долго, не произнося ни слова. Ее потухший взгляд был направлен на донью Менсию де Кабаниль.

– Женщина, мы готовы умереть, – произнесла маркиза, воспринявшая появление цыганки как знак скорой смерти. – Вы не сможете причинить нам зла.

Однако дрожь в голосе выдавала ее истинные чувства.

Что касается Лилии, то в ее взгляде было лишь удивление, а в глазах Хоакины заплясали искорки надежды.

– Смерть ничего не значит, – безжизненным голосом произнесла Высокая Женщина.

Вновь повисла тишина, а затем она более ласковым голосом обратилась к Хоакине:

– Приветствую вас, девушка. Я не желаю вам зла, однако приношу одно лишь несчастье.

Затем она обратилась к Лилии:

– Я не желаю вам добра, однако возвращаю вам ваше богатство.

Наконец она обратилась к маркизе:

– Вам я желаю зла. Вы супруга человека, который принадлежит мне. Мы подчиняемся лишь одному закону. Это закон мести. Повторяю: смерть ничего не значит. Я пришла, чтобы отомстить.

– Что я вам сделала?.. – пробормотала маркиза.

– Ничего. Я не испытываю к вам ненависти. Месть – это не ненависть. Месть – это справедливость. Вы завладели моим богатством, а я нанесу вам удар.

Антиох-Амур беззвучно рассмеялась.

– Повторяю вам в третий раз: смерть ничего не значит. Вы не умрете. Как вы считаете, способна я приносить добрые вести? Если бы вам было суждено умереть, то вы были бы уже мертвы. Думаете, эти дикие звери стали бы долго церемониться с вами. Просто есть сильная рука, которая держит их за горло. Пришли англичане и надели намордники на диких зверей. Англичане приказали доставить им донью Менсию де Кабаниль и ее дочь живыми и невредимыми.

– Благословен Господь! – воскликнула Лилиа.

– А ты знаешь, кто ты есть?.. – процедила сквозь зубы Высокая Женщина.

Донья Менсиа и Хоакина застыли в молчании.

– Ты поняла? – громко спросила Антиох, обращаясь к маркизе. – Тебя и твою дочь. Как ты побледнела! Ты догадываешься? Я же сказала, что пришла, чтобы отомстить.

Донья Менсиа ни о чем не догадывалась, но она содрогнулась под жутким безжалостным взглядом гитаны.

А та продолжала:

– Командир англичан наполовину испанец, а наполовину цыган, хоть он и носит шотландскую форму. Когда я его родила, ему дали имя Фарес, потому что он мой сын. Свой первый крик он испустил на руках твоего мужа, женщина, потому что Богатый Человек, Блас де Кабаниль, является его отцом.

Хоакина недоверчиво смотрела на нее во все глаза. Лилиа же стояла, опустив взор. На ее красивом лице удивление сменилось выражением муки и сожаления.

В лице доньи Менсии не было ни кровинки.

– Фарес, старший сын Богатого Человека, – вновь заговорила Антиох, – убил всех тех, кого ты оплакиваешь. Он поступил правильно, потому что таков закон.

Голова маркизы свесилась на грудь.

А сама Антиох с каждым произнесенным словом, казалось, вырастала на глазах.

– У Фареса, командира англичан, есть дочь. Она здесь. Она одна из вас троих. Поэтому Фарес и появился здесь.

Маркиза и Хоакина невольно отшатнулись от Лилии, которая продолжала стоять, опустив взор и скрестив руки на груди.

Антиох горько улыбнулась.

– Ты очень красивая девушка, – тихо произнесла она. – Я теряю силы, когда обнаруживаю доброе сердце.

– Пожалейте!.. – пробормотала Лилиа.

– Кого? – спросила цыганка.

Дрожащая Хоакина пристально взглянула на нее и в свою очередь глухим голосом спросила:

– Кого?..

Маркиза оглядела стоявших рядом с ней красавиц и упавшим голосом тоже спросила:

– Кого?

– Высокая Женщина не желает отвечать на этот вопрос, – отрезала Антиох. – Фарес уже отбыл отсюда. Вас оберегает только его воля. Он отбыл, потому что человек, собравший орду этих диких зверей, покупатель замка, обезврежен. Фарес загнал его в ловушку. Оказывается, в венах Фареса осталось немного доброй крови… В одном он ошибся: он решил, что его дочь спасена лишь по той причине, что спаслись сеньоры де Кабаниль… Кто-нибудь из вас понимает меня?

– Пожалейте! – вновь произнесла Лилиа.

– Оказывается, кое-кто понимает!.. Ты ведь не за себя просишь, девушка!

Лицо Хоакины стало безжизненным. Маркиза, казалось, превратилась в статую.

А цыганка продолжила, выговаривая слова нараспев:

– Я пришла, чтобы отомстить. Смерть не имеет значения. Спасутся двое. Донья Менсиа и ее дочь. Другая девушка приговорена. Ее ждут, чтобы разорвать в клочья… Слышишь, Менсиа, как они воют?

Действительно послышался вой. Хриплые голоса в галерее твердили:

«Хуанита леонская! Отдайте ее нам! Хуанита! Хуанита! Хуанита!»

Лилиа шевельнулась и сказала:

– Они зовут меня. Я готова!

Маркиза с бешеной силой вцепилась в нее. У лихорадочно следившей за ней Хоакины волосы зашевелились на голове.

Левая рука маркизы отцепилась от Лилии и впилась в одежду Хоакины.

– Дитя! Дитя! – простонала она. – Все эти восемнадцать лет я любила тебя!

– Менсиа, – сказала Антиох, – смерть ничего не значит.

У бедной матери перехватило дыхание.