Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

В столовой собралась дюжина славных малых. Одни из них в тот момент стояли, а другие сидели верхом на стульях. Само собой разумеется, что бутылки и стаканы находились от каждого из них на расстоянии вытянутой руки. Жадная природа не наделила людей способностью постоянно есть, но она по крайней мере не лишила их способности постоянно пить.

Лица собравшихся показались бы вам открытыми и добродушными, при том что почти на каждом из них лежала печать собственного достоинства. Здесь преобладали отпрыски знатных семейств, и многим из них рано или поздно предстояло усесться на скамьи палаты лордов.

– Предлагаю десять фунтов стерлингов и благодарность в приказе тому, кто разобьет вдребезги гитару Клинтона! – произнес капитан Долхауз, красавец-драгун из эскадрона принца Уэльского и обладатель красно-белых щек, обрамленных пышными бакенбардами.

Клинтон, худой и длинный молодой человек со знаками различия майора Камберлендских стрелков, в тот момент терзал гитару, пытаясь исполнить болеро, которое он разучивал два месяца подряд, да так и не смог выучить. Он не смеясь и не обижаясь отложил гитару в сторону, встал перед зеркалом для расчесывания бакенбард и гнусавым голосом фальшиво затянул мелодию манчеги[25], которую знал еще хуже, чем болеро.

Капитан Долхауз, также не обижаясь и не улыбаясь, высунул голову в окно.

– Ставлю двадцать фунтов, что Клинтон никогда не разучит свою манчегу! – предложил лейтенант Крэб из 3‐го ирландского пехотного полка.

– Против какой суммы? – спросил доктор Кокрил, добродушный полный человечек из Мидлсекса с манерами на три четверти буржуазными и на одну четверть военными, ходивший в подбитой мехом фуражке и носивший через плечо красную сафьяновую сумку с лекарствами, украшенную золотыми пуговицами. – Я ставлю шесть пенсов против двадцати фунтов.

Лейтенант Крэб от души рассмеялся. Он, как и положено ирландцу, держал нос по ветру, и был обладателем искреннего взгляда, слегка вьющихся волос и вечно полуоткрытого рта.

У майора Клинтона нос был английский, сильно хрящеватый и прозрачный. Этот выдающийся нос соединялся с верхней губой двумя белыми эластичными лигаментами[26] и через него можно было изучать внутреннее строение черепа. Такого носа вы не найдете во всем мире ни у одной другой нации.

Майор Клинтон, чье лицо природа щедро отметила многими выдающимися чертами, был также обладателем чисто британской челюсти. Его белые зубы цвета слоновой кости были белее самой белой слоновой кости, правда, торчали они таким образом, что были похожи на оборонительное сооружение, именуемое рогаткой[27]. Он был сентиментальным и искренне обожал музыку и поэзию. Клинтон обладал ровным характером и в целом был великолепным офицером.

Капитан-лейтенант Максвелл из Кембриджского артиллерийского полка и прапорщик Маккензи из 1‐го шотландского полка заняли угол стола и резались в триктрак. Первый был толстым полнокровным англичанином, которому сильно докучал его горжет, а второй был родом с шотландских островов[28], отличался богатырским телосложением и был кроток, как ягненок. Конногвардеец старший унтер-офицер Браун, словно король Франции, упражнялся в бильбоке.

– Господа, – подчеркнуто серьезно произнес Клинтон, – я постоянно становлюсь жертвой вашей нетерпимости. Для меня совершенно очевидно, что вы завидуете моему голосу и моему умению играть на гитаре. У вас ведь есть связи, поговорите с начальством, и тогда, даю слово, я удалюсь в леса и буду там совершенствовать свое пение и игру на гитаре.

– Говорите, говорите, Клинтон, – откликнулся чей-то голос. – Вы ведь легко можете доказать, что ума у вас хватит на четверых. Кстати, что слышно о вашей йоркской партнерше по бальным танцам?

Клинтон закурил сигару и с мрачным видом ответил:

– Она вышла замуж, господа! Это уже шестая по счету! Целый год растрачен впустую на контрдансы!

Поясним, что в том мире, из которого рекрутируются молодые офицеры английской армии, партнеры по танцам определяются по жребию и на целый сезон оказываются намертво привязанными друг к другу. Это делается с тем расчетом, чтобы подтолкнуть их к заключению брака. Некоторых в результате такого жуткого спаривания находили умершими от удушья.

– С той поры, – сказал доктор Кокрил, – Клинтон уже затеял новый флирт в Манчестере…

Флирт – это чисто английское явление, такое же, как кант[29], как нос Клинтона, как сплин, как комфорт и многое другое, обозначаемое непереводимыми словами. Флирт не равнозначен нашему кокетству так же, как надменность неравнозначна неприступности наших женщин. Суть флирта заключается в проверке (неважно, серьезной или несерьезной), которую холостяк и незамужняя дама устраивают друг другу перед вступлением в брак.

Два молодых человека флиртуют на публике, не создавая друг другу никаких затруднений. Флирт ни к чему не обязывает и никого не обесчещивает. Любая мисс может позволить себе флиртовать хоть с целым полком, и при этом ее свадебный наряд останется абсолютно незапятнанным.

– Она была красива, как богиня любви, и имела тысячу фунтов годового дохода, – ответил Клинтон. – Но я родился под несчастливой звездой, потому что полюбить она могла только артиллериста.

– Познакомьте нас с ней! – воскликнул лейтенант Крэб.

– Джентльмены, – произнес Долхауз, – я прошу слова, чтобы сделать очень важное сообщение. Полагаю, вы не забыли моего кузена Ричарда Моубрэя, которого в прошлом месяце мы пригласили отобедать с нами в Сьюдад-Родриго.

Его сразу перебили:

– Чудесный парень этот Красный Дик! Такой жизнерадостный и храбрый офицер!

– Я получил от него письмо, в котором он пишет об очень странных вещах.

– Когда получили?

– Вчера перед обедом.

– И вы, капитан, все это время молчали!

– Я не люблю вести беседу, когда я ем. Привез письмо курьер, отправленный Черным Комином с донесением Милорду. Красный Дик написал это письмо ночью в палатке, хотя он к этому совсем не склонен… Они там встали лагерем и живут в совершенно адских условиях. Он написал нечто такое, что сразу и не поймешь. Якобы какие-то французские отряды, господа, прогуливаются у нас в тылу… Короче говоря, кузен Красный Дик писал это письмо ночью, потому что не мог заснуть, а заснуть он не мог, потому что неприятель устроил им дьявольскую ночную серенаду!

– Неприятель! – повторил Клинтон. – Да откуда там взялся