Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

– Ну и дьявольская же игра этот триктрак, гонец, – сообщил ему Максвелл. – Клянусь вам, что дьявольская.

– Вы ехали от Сьерра-де-Гредос, дон Педро? – спросил Клинтон.

– Держу пари, что он двигался в объезд через Толедо! – добавил капитан Долхауз.

– Клянусь честью! – воскликнул Браун. – Это самое благородное животное, созданное Богом после того, как произошло изгнание из рая!

Люди толпились вокруг Алазана и восхищались им от чистого сердца. Судя по толстому слою пыли, конь пробежал огромное расстояние, тем не менее дышал он ровно и спокойно. Бока его не вздымались, и в глазах не было ни малейшего признака усталости.

– Будь я проклят, но от замка Кабаниля до Талавера-де-ла-Рейна несколько дней пути! – пробормотал лейтенант Крэб. – В этого скакуна, без всякого сомнения, вселился дьявол… Взгляните, Браун, его круп так свеж под слоем пыли, словно он отдыхал в конюшне!

– Мою бутылку портвейна, Джон! – потребовал сеньор Педро, обращаясь к конюху.

Это были его первые слова после прибытия.

Все офицеры, входившие в little staff, были великолепными наездниками. Первым условием для вхождения в малый штаб сэра Артура было безупречное владение лошадью и умение образцово ухаживать за ней. Кандидаты на должность в малом штабе сдают экзамены, не уступающие по сложности экзаменам по алгебре и тригонометрии, которые сдают французские офицеры. Этим и объясняется то единодушие, с которым офицеры бросились помогать дону Педро, который, как всегда, первым делом занялся туалетом своего коня.

Бинтование ног представляется нам слишком грубым словосочетанием для того, чтобы адекватно отразить ту братскую заботу, которую сеньор Педро проявлял по отношению к своему коню. У нас в стране вокруг конюха, ухаживающего за конем, уже давно столпилась бы дюжина услужливых ротозеев, которые своими комментариями довели бы работника конюшни до белого каления. Но у англичан такого нет и быть не может. Все толпившиеся вокруг гонца и его коня наблюдатели были высокими профессионалами и, даже горя желанием оказать дружескую помощь, они проявляли сдержанность, которая должна стать для нас примером и поводом для подражания (если уж мы никак не можем удержаться от подражания англичанам). Впрочем, их восхищение и выражение дружеских чувств были не совсем бескорыстными. Очень уж им хотелось поскорее узнать новости, доставленные гонцом, на лице которого в этот раз читалась непривычная озабоченность. Но поскольку бесцеремонное задавание вопросов выглядело бы неприлично, они вставляли реплики, помогали по мелочам и затрагивали разные несущественные темы, обсудив которые можно было бы повернуть разговор в нужное русло.

– Вам известно, гонец, что такое триктрак? – спросил Максвелл, принимая из рук дона Педро повод, который тот беззаботно передал капитану.

– Нет, – ответил гонец. – Джон, принесите, пожалуйста, водки, разбавленной водой.

– Это дьявольская игра, сударь… Я надеюсь, вам никто еще не посылал приглашение, и мы будем первыми, кто пригласит вас сегодня на ужин.

– Спасибо, – отозвался Педро.

– Могу я понимать ваши слова, как согласие? – вмешался майор Клинтон.

– Нет, это отказ.

От собравшихся повеяло холодом. Little staff почувствовал себя уязвленным.

– А позвольте вас спросить… – начал было капитан Долхауз.

– Где мягкая щетка, Джон? – крикнул гонец.

Затем он ответил:

– Господа, вчера мне впервые за долгое время удалось поужинать и, возможно, пройдет еще немало времени, прежде чем я смогу сесть за стол с такими отважными джентльменами, как вы.

К нему со всех сторон потянулись руки. Он пожал две или три и поспешно вернулся к своему коню.

– Вот как! – пробормотал доктор Кокрил, у которого не хватило сил сдержать любопытство. – Где же тут зарыта собака, сеньор?

– В Испании, сударь, чаще приходится иметь дело не с собаками, а с голодными волками… Хорошо, Джон, спасибо!

Он плеснул себе в горсть немного воды, которую принес Джон, и попробовал ее.

– Отлично! – сказал он. – Подставляй-ка рот, дружок!

Алазан ласково заржал и вытянул морду, которую Педро де Томар нежно поцеловал. Конь приоткрыл рот и продемонстрировал зубы, красотой превосходящие зубы майора Клинтона. Хозяин начал с того, что сунул в рот коню палец, затем смоченную водой со спиртом щетку с длинным ворсом, которой он протер коню десна.

– Это животное стоит не меньше пятисот фунтов, будь я проклят! – сказал Крэб, который обо всем позабыл, любуясь Алазаном.

– За него было заплачено сто семьдесят унций золота из расчета четыре наполеондора и три франка за унцию. Вот и считайте, – ответил гонец.

– Восемьсот тридцать луидоров, – прикинул Браун. – Не так дорого.

В это время Педро рукой в специальной перчатке оглаживал бока Алазана, которые на глазах восстанавливали свой бронзовый цвет.

– Какое самое большое расстояние вы проехали на нем зараз? – спросил Маккензи.

– Девяносто лье, не распрягая коня… Джон, бутылку портвейна.

Он галантно сделал глоток из горлышка за здоровье собравшихся господ. Настроение его заметно улучшилось, когда он убедился, что конь находится в полном здравии. Затем он протер остатками водки ноздри, уши и все сочленения Алазана.

Благородное животное пофыркивало, из его ноздрей валил пар, в глазах вспыхивали искры.

Гонец с силой промассировал ему шею, грудь, бока и ноги. Little staff был в восторге. Не думаю, что присутствие на заседании парламента или на «Гамлете» с участием Кина[30] вызвало бы у этих офицеров столь же волнительные чувства. Максвелл даже позабыл о дьявольской игре в триктрак. И только такой посредственный наездник, как доктор Кокрил невозмутимо настаивал на своем.

– Судя по всему, вы, гонец, ждете нашей смерти. Мы ведь не просим, чтобы нам раскрыли секреты главнокомандующего. Но вы точно привезли какие-то новости! Я в этом уверен! Я это чувствую! Еще утром вы были на западе, а приехали с юго-запада на насквозь пропыленном коне. Выступил ли маршал Виктор? Покинул ли лагерь корпус Себастьяни? Чем занимаются Жозеф и Журдан? Они уже переправились через Гуадарраму?

Все навострили уши.

– Теперь моя